Джанет Иванович - Городская девчонка

- Это долгая история, - ответила я. – Давай оставим ее на потом, расскажу как-нибудь в другой раз.

- Ага, и некоторые факты слишком хороши, чтобы бесполезно тратить их на пересказ тебе, когда ты еще не отошел от наркоза, - добавил Хукер.

Я стояла около кровати и чувствовала, как Хукер легонько придерживает меня рукой за спину где-то у основания шеи. Наверно, беспокоился, как бы я не грохнулась в обморок. Я была совершенно уверена, что его страх не оправдан, но приятно ощущать поддержку.

- Они нашли нас, - произнес Билл. – Не знаю, как. Наверно, с вертолета. Пару раз он пролетал, когда мы вышли в Мексиканский залив. Я не думал, что они засекут, когда я входил в бухту Гордон-Пасс, но черт…

Он побледнел и часто задышал.

- Что с тобой? – забеспокоилась я. – Тебе больно?

- Боль, с которой ты ничего не поделаешь, Барни. Они взяли Марию, да? Мы были в снятом мной доме, спали в постели, когда они пришли, - рассказал Билл. – Два кубинца. Они схватили Марию. Она визжала и кричала, я пытался отбить ее. Но они в меня выстрелили. Это последнее, что я помню.

- Там снаружи коп, хочет с тобой поговорить. Он сказал, что тебя нашли раненым на подъездной дорожке.

- Наверно, я приполз туда.

Что ж, хорошо сделал. Коп в холле рассказал нам, что Билла нашел проезжающий мимо автомобилист, который увидел Билла на дорожке. Будь Билл в доме, никто бы его не нашел. Скорей всего, он истек бы кровью и умер.

- Я расскажу копам о кубинцах и Марии, но не о золоте, - предупредил Билл. – Вам нужно съездить в тот дом и посмотреть, там ли еще оно. Я оставил его на яхте. Яхта стоит, пришвартованной к пристани сразу за домом. – В глазах его стояли слезы. – Я люблю Марию, Барни. Я по-настоящему люблю ее. Все ведь получится нормально, верно?

- Да, все будет в порядке.

- Мы ведь вернем ее, верно? – спросил Билл.

Я кивнула, поскольку мне трудно было говорить.

– Мы вернем ее.

Пока с Биллом говорил полицейский, я пообщалась с лечащим врачом. Если жизненные показатели Билла останутся стабильными, то завтра ему разрешат пойти домой. У него была поверхностная рана на плече, и пуля, попавшая в грудь, раздробила ребро, но больше ничего не задела. Билл счастливчик… если можно назвать счастливчиком человека, который заполучил целых две пули.

Лицо копа было бесстрастным, когда он покинул Билла. Я не думала, что он очень уж счастлив. У него на руках имелось похищение и немотивированная стрельба. Не надо быть гением, чтобы понять, что в истории зияют дыры.

Я могла бы поделиться с копом, что меня похитил и запугивал Сальзар. И могла сказать, какие у Сальзара есть фотографии Билла и Марии. Загвоздка в том, что у меня нет этих фотографий. А по части похищения – тут было слово Сальзара против моего и Хукера. И единственным свидетелем был парень, разнесший яхту, стоимостью в миллиард долларов.

Поэтому я не особо хотела разговаривать с полицейским. Не говоря уже о моем на сегодняшний день не впечатляющем опыте общения с копами. Что я действительно хотела, так это сгрести Билла в охапку и отвезти в такое место, где он был бы в безопасности. И после разработать план, как все уладить.

Мы оставались в больнице до девяти. Потом Биллу дали успокоительное, и он заклевал носом. А мы с Хукером поволочились из больницы на парковку.

– Я добавлю это в список моих самых дерьмовых дней, – заявил Хукер. – У меня их куча. Не так много народа получают пули в НАСКАР, но люди там тоже калечатся и погибают. Это всегда ужасно.

– Почему же ты водишь?

– Не знаю. Я думаю, это просто мое занятие. То, что у меня здорово получается. Раньше я думал, что все это ради славы, но, оказывается, слава – еще та заноза в заднице. Я предполагаю, это может быть ради денег, но, по правде сказать, у меня их достаточно. А я до сих пор продолжаю участвовать в гонках. Сумасшествие, да?

– Тебе это нравится.

Хукер ухмыльнулся. По-мальчишески. Словно эта простая правда застала его врасплох.

– Да, люблю это занятие.

– Ты хороший гонщик.

– Я думал, ты не следишь за НАСКАР.

– Я болталась в Ричмонде в прошлом году. Ты был бесподобен.

– Черт. Я сбит с толку. Я так не привык к твоему хорошему отношению ко мне.

– У тебя короткая память. Я поцеловала твою ранку от дротика.

– Я решил, это был поцелуй из жалости. Я был просто жалок.

– Ну да, но я же до сих пор мила с тобой.

Мы забрались в помятую «мини», и Хукер тронулся на юг в сторону города.

– Я немного времени провел в Нейплс, но, думаю, смогу найти дорогу к дому, – сообщил Хукер. – Билл дал мне инструкции.

Хукер повернул направо на Пятую авеню и проехал мимо кварталов с ресторанами и магазинами. Люди сидели за столиками на улице и бродили по картинным галереям. Жизнь здесь текла неспешнее, чем на Саут-Бич. Одежда по большей части консервативная. Пальмы опутали мерцающими фонариками. Машины были дорогими.

Мы держали курс налево на Гордон-Драйв и наблюдали: чем ближе к югу, тем крупнее становились дома. Больше не было ресторанов или магазинов. Никаких высоток. Только квартал за кварталом дорогих домов и профессионально оформленных ландшафтных участков. И за домами справа от нас находился Мексиканский залив.

Когда мы добрались до «Порт-Ройял Бич Клаб», Хукер повернул налево в район с извилистыми улочками, которые, как мы знали, вели к группе искусственных каналов. Половина домов были в стиле ранчо семидесятых, а другая половина состояла из новеньких домищ а-ля «Макдональдс» (уничижительный термин для больших новых домов считающимися пафосными, безвкусными или не подходящими району по дизайну – Прим.пер.). «Мак-домищи» занимали все свои участки и прятались за коваными железными воротами, выходившими на кирпичные подъездные дорожки и роскошные сады. Я подозревала, что некоторые старые жители Нейплс могли закатывать глаза на «Мак-домищи». Я же считала «Мак-домищи» великолепными. Собственно говоря, на мой взгляд, и ранчо не так уж плохи.

В душе я представляла, что за коваными железными вратами живут звезды кино или, возможно, шишки из «форчуновской» пятисотки. (Ежегодно журнал «Форчун» публикует список 500 самых успешных деловых людей. – Прим.пер.) Реальность, скорее всего, была менее забавна. Вероятно, эти дома принадлежали риелторам, которые срывали большой куш на грубо взвинченных ценах на рынке жилья.

Билл арендовал одно из ранчо. Его легко можно было узнать по желтой ленте, обозначающей место преступления, растянутой через всю переднюю часть владения, предупреждающей людей воздержаться от использования подъездной круговой дорожки.

Хукер припарковался на обочине дороги, мы нырнули под ленту и потопали к парадной двери. Даже в темноте можно было увидеть кровавые пятна на желтой кирпичной дорожке и бетонной веранде.