Дарья Телегина - Душные бандиты

— Ну-ну… — засмеялась женщина.

— А вот сокровища… Это интересно! Нет, правда, послушай! Пока я в дур… ну, в больнице лежал, Даниловна ведь в Египет все-таки моталась, ты в курсе?

— Не-а… — удивленно произнесла собеседница.

— Точно! Я пытался до нее дозвониться, а потом так, из любопытства, проверил по своим каналам… Всего-то недельный тур, вот только чего она скрывает, а?

— То есть ты ее напрямую спросил, была ли она недавно в Египте, а она замялась?

— «Замялась»! Как же! Замнется она! Нагородила опять невесть что, по своему обыкновению, — со смехом сообщил Алексеев. — Но я однозначно установил, что она выезжала по той самой путевке, что приобрела по приказу жреца…

— Круто! А зачем, как ты думаешь?

— Вот именно — зачем! Теперь понятно — за сокровищами! Зачем же еще? Иначе бы рассказала, уж не сомневайся! Всех бы замучила просмотрами фотографий, слайдов, ну и так далее…

— Верно, — согласилась женщина. — И предположу еще: если бы она не нашла сокровищ, тоже бы рассказала о поездке…

— Конечно!

— Ну и ну… То есть теперь она — обладательница… По наводке трехтысячелетнего покойника! Богачка! — изумленно качала головой женщина.

— Похоже на то, — согласился опер. — И главное, мы-то ее хорошо знаем — упрется и не скажет, хоть что с ней делай! Конечно, боится, что государство — наше ли, египетское, без разницы! — отберет львиную долю, если вообще не все…

— Прямо завидно, — вздохнула собеседница. — Но мы ее не выдадим, а?

— Да нет, понятное дело, — кивнул Петруха.

— Лучше я к ней как-нибудь Ваську подошлю! — продолжала размышлять женщина. — Наедет на нее со своим увлечением, книжечку про своего Хеопса почитает… Глядишь — она растрогается, осчастливит ребенка…

— Попробуй, — пожал плечами опер.

— Ну ладно. А почему все же ты решил, что книга вредная?

— Ну как же! — разволновался Алексеев. — Прочитает какой-нибудь недотепа, приколется, пойдет в Египетский зал, начнет подбирать заклинания, ту же «Ротагилу» несчастную вспомнит… И все! Начинай сначала!

— Ага, признал! Значит, именно так все и было! — обрадовалась писательница.

— Ну… как тебе сказать… — отвел глаза опер.

— Да все уже ясно сказано! А твое предположение, конечно, любопытное, но это же все ерунда! Я, конечно, не материалистка, но не настолько же! В такое невозможно поверить! Вам с Суховой действительно удалось вступить с ним в контакт, ну типа того, как с помощью блюдечка духов вызывают, и только-то! А остальное — коллективное заблуждение. Думаю, что реально это все-таки невозможно. Просто вы оба чересчур впечатлительные натуры. Как там говорят — «гипнобельные»? Точно не помнишь?

— Гипнотические… Гипнозные… Не знаю! — хлопнул по столу Алексеев. Он встал, женщина проводила его взглядом:

— Ты чего? Сейчас очередное апостольское правило найдешь?

— Погоди… Вот мы сейчас трепали языком, а мне все не по себе было… А теперь я определенно что-то почувствовал… Нет, точно! О Боже! Неужели все сначала? Не может быть…

Он помотал головой, пытаясь избавиться от наваждения. Мрачное предчувствие, нахлынувшее глухой волной, не покидало его…

Оперуполномоченный Петр Алексеев задумчиво подошел к книжным полкам и бережно достал Великий Требник митрополита Петра Могилы…

Ей было под тридцать, и она была глубоко несчастна. По крайней мере ей так казалось, стоило лишь задуматься о собственном безрадостном существовании… А к мыслям об этом она возвращалась постоянно, соскакивая на столь неблагодарную тему практически всегда, с любой другой…

Поезд метро только что ушел, и она терпеливо приготовилась ждать следующий, привычно окидывая взглядом немногочисленных пассажиров.

Его она заметила сразу. Сердце ее забилось в учащенном ритме. Приняв безразличный вид, она как бы невзначай чуть переместилась, рассчитывая оказаться в одном вагоне с ним.

Подошел следующий поезд, почти пустой. Они оказались сидящими напротив друг друга.

— Осторожно, двери закрываются…

«Конечно… Естественно — не обратил никакого внимания! — ничуть не удивившись, обреченно расстроилась она. — Поздно… Приду — и сразу же нырну в постель. „Можно ли ложиться спать с хорошей книгой?“ — „Да, если больше не с кем!..“ Одна, всегда одна… Есть хочется… Сначала перекушу… А что дома есть?.. Все как обычно… Никаких деликатесов… Как же давно я ничего по-настоящему вкусного не ела!.. Пару месяцев уж точно… Да, верно, в конце, кажется, лета была удачная полоса жизни… А так — приходится влачить полуголодное существование…

Денег нет… Никогда нет… Гроши, жалкие гроши — и те вечно с опозданием выплачивают!.. Почти все на квартплату уходят… Какая там еда! А одежда!.. Эх… И откуда у народа деньги? Вон все вокруг так хорошо одеты… А я третий год в уже заметно облезлой куртке на синтепоне… Скоро зима — в туфлях не побегаешь… Да и туфли-то — „прощай, молодость“!.. И то верно, разве не „прощай“? Не за горами тридцатник… А там вообще годы полетят, оглянуться не успеешь…

Деньги, деньги… Где же вас взять? Непременно нужно сейчас найти… С чего бы урезать? Может, проездной не покупать? А как на работу ездить? Поверху? Часа два будет уходить… Не знаю, надо подумать… Даже на самые дешевые сапоги, пусть из заменителя, пусть турецкие… Все равно не хватает!..

…Взглянул на меня… Вроде бы мельком… Нет, точно, — специально, именно на меня!.. Уткнулся в газету… Это для вида, слепому ясно! Ну неужели?.. Эх… Вот если так сумочку переложить, прикрою заплату на куртке… Сумочка-то — ну точно старуха Шапокляк! Лучше б вообще сегодня с пустыми руками вышла… Знала бы, что такой спутник… Подающий надежды…

Ничего не подающий!.. Вон, читает, читает… Кретин! Может, не обратил внимания?.. Хм… Еще раз стрельнул глазами… Определенно проявляет интерес!.. А если так и не подойдет? Попробовать самой?.. До сих пор не умею… Как-то нелепо, натянуто выходит… Как же это вообще можно проделать? Сколько раз — то будто бы улицу уточняю… То сумочку „ненароком“ роняю… Дохлый номер! Никому дела нет! Нет, один-то раз уроненная сумочка не оставила прохожего равнодушным… Так я его и не догнала! Гад…

Все всегда идут мимо меня… Всем плевать… Но как, что делать? Не лезть же, в самом деле, с идиотскими разговорами о погоде? Это вызовет только презрительный взгляд в ответ… Никогда, никто!.. Ну, почти никогда… почти никто… со мной на улице не знакомится…