Дарья Телегина - Душные бандиты

— Вообще, конечно, нет. Разве что родственники заявят, что человек пропал, и по лицу опознают… Но у этого есть некая примета, потому, думаю, будет проще. Если кто-то его начнет разыскивать — возможно, разыщет… Хотя, конечно, родным не позавидуешь — увидеть такое…

— А знаете, я где-то читала, — начала таинственным голосом Сухова, — что в древности люди умели оживлять головы… Это у какой-то народности даже культом было… Вроде как таскали повсюду с собой засушенную головёшку в мешочке, а когда надо было будущее узнать, проделывали какие-то манипуляции, вопрошали, — она и отвечала… Вот бы вам в уголовной практике такое ввести! Сразу бы раскрываемость повысилась…

— Не то слово, — согласился Алексеев, хмыкнув.

— А еще… Нет, послушайте, правда! Вы только не смейтесь… Я еще читала прелюбопытнейшую вещь… Представляете, несколько лет назад подходит к часовому, который у Мавзолея стоит, некий человек, причем дело к ночи близится…

— И говорит: «Отдай свое сердце!» — блеснув глазами, жутким замогильным голосом произнес Алексеев, изображая детские «страшилки».

— Ну вот… Вечно вы перебиваете… Над кем смеетесь? Над собой смеетесь! — с пафосом продекламировала Мария Даниловна.

— Да, да, над собой, — поспешил согласиться опер. — Простите. Продолжайте, пожалуйста: итак, подходит к часовому…

— И говорит, — живо откликнулась пожилая женщина, — впустите, мол, меня в Мавзолей…

— Зачем? — удивился Петруха.

— Погодите. Это уже другой вопрос. Часовой его, понятно, посылает, как это принято говорить, «куда подальше». А этот человек тогда достает какую-то бумагу, разворачивает ее… Часовой своими глазами читает: «Предъявителя сего пропускать ко мне в любое время. В. Ульянов (Ленин)». Ну, каково?

— Круто! — оценил Алексеев. — И это все?

— Нет, что вы! Я совсем еще даже до главного не дошла… Короче, связались с комендантом Кремля… Или с кем там положено — это уж не знаю, извините…

— Неважно. В данном случае неважно, — смилостивился опер.

— Ну вот. И выясняется, что документ — подлинный, написан действительно Лениным и выдан он Хаммеру — тому самому, который после революции вагонами из России национальные богатства вывозил… Это же известный исторический факт, что он с Лениным многажды тогда встречался… Ильич ему вполне мог такую бумагу выдать…

— Мог, — согласился Алексеев. — Вполне.

— Ну вот. А человек этот, владелец документа, и оказался не кем иным, как тем самым Хаммером — ленинским компаньоном по разграблению России… На этом он, видно, капиталец себе и сколотил… Этот-то Хаммер — известный богач, еще в Москве какой-то центр, ну, знаете, наверное…

— Слышал, — кивнул Петруха. — Так он же помер!

— Помер, верно. Но тогда еще жив был… Неважно! В общем, не знаю, верить или нет, но в Мавзолей его пропустили — все же сам хозяин, пусть покойный уже семь десятков лет, но ведь разрешил! Письменное завещание, можно сказать, оставил…

— Так, — подтвердил опер. — Только к чему вы все это?

— Именно к тому! К говорящим головам! Что, скажите, ему понадобилось делать в полночь с трупом наедине? Вот то-то и оно! Не иначе как вопрошать о будущем!

— Не иначе, — усмехнулся Алексеев. — Хотя ему это знание что-то не очень помогло…

— Нет, я серьезно! — обиделась Сухова, заметив, что собеседник не придал значения ее рассказу.

— Ну, допустим, — пожав плечами, снисходительно сказал Петруха, — ну даже если все это и так… Уж мы-то с вами такое пережили — страшно вспомнить…

— Особенно на ночь глядя, — понизив голос, согласилась Мария Даниловна.

— В общем, нас там не было, наверняка говорить — рискованно, а печатному слову, уж извините, я не привык слепо доверять… Короче, так это или иначе — вы же не знаете заклинаний, чтобы голову на беседу раскрутить? Нет? Вот именно! Значит, и мечтать на эту тему бессмысленно…

— Мечтать не вредно — так дети говорят, — сообщила Мария Даниловна.

— Не вредно, пожалуй… Только бесполезно! Так что давайте оставим эти далекие от реальности идеи…

— Ну ладно, — нехотя ответила та. — А как вообще у вас день прошел? Дальше-то хоть было что-то хорошее?

— Как же, было! — печально произнес Алексеев. — Только, казалось бы, с головой закончили, я уже домой намылился — как тут же напрягли на труп… Людей, знаете, не хватает, а я совершенно не вовремя подвернулся на рабочем месте…

— Расскажите, расскажите! — просияла пожилая женщина. — Обожаю про трупы!

— Да? — пристально посмотрел на нее Петруха. — Моменто мори, что ли? С каких это пор у вас такие некрофильские интересы?

— Типун вам на язык! — возмутилась пенсионерка Сухова. — Почему бы мне не проявлять интерес к преступлениям или, иначе говоря, к процессу их раскрытия? Перефразируя известное изречение, позволю себе заявить: «Преступник можешь ты не быть, но гражданином быть обязан!»

— Нескладушки-неладушки! Хлоп по макушке! — засмеялся Петруха. — Так тоже дети говорят…

— Вот тоже мне, какой вы привередливый! Все вам не так! — сердито ответила Мария Даниловна. — Кто из нас филолог?

— А кто? — поинтересовался Алексеев.

— Я! Вот кто! Ну, не томите душу! Что там про труп?

— А, про труп… — Петруха поскучнел. — Да ничего интересного. Труп как труп. Муж жену отравил. Обычная бытовуха…

— Признался?

— Пока нет. Да куда денется? Признается! — уверенно сказал опер. — Против фактов не попрешь! Хотя обставил он это мастерски, но слишком профессионально — на том и погорел…

— Очень интересно! Ну пожалуйста! — канючила Сухова.

— Ну ладно, — закурив, начал рассказывать Петруха. — Не знаю, слышали вы или нет, — в общем, в течение нескольких месяцев по городу орудует группа грабителей с довольно своеобразным почерком преступлений…

— Любопытно!

— Век живи — век учись! Потерпевшие, когда приходили в себя, сообщали примерно одно и то же: трое мужчин в противогазах проникают с помощью ключей в квартиры, распространяют по всему помещению какое-то отравляющее вещество, отключая свидетелей на некоторое время. Всё, что представляет для них интерес — от украшений и магнитофонов до каких-нибудь порножурналов или носков, бывших в употреблении, — всё это забирают, спокойненько покидают квартиру, после чего жертвы приходят в себя и бегут в милицию…

— Вы сказали: с помощью ключей… А откуда они брали ключи? — поинтересовалась внимательно слушавшая пожилая женщина.

— А вот откуда. Все было предусмотрено. Операция начиналась задолго до проникновения в квартиру. Грабители похищали у наиболее беззащитных, на их взгляд, или рассеянных, уж точно не знаю, сумки… Происходило это, как удалось установить, всегда на вокзале… По-видимому, или они сами живут в пригороде и пользуются постоянно какой-то определенной линией движения электричек, или же где-то неподалеку от Балтийского вокзала…