Дарья Телегина - Душные бандиты

Судьба сыграла с ней злую шутку… Бандиты, действительно не позвонив в звонок, стремительно ворвались в квартиру и тут же наполнили ее отравляющим веществом…

Открывание хлипкой коммунальной двери совпало со звуками льющейся воды, и женщина, ни о чем не подозревая, вышла в коридор, с новыми силами готовая к засаде…

Газ подействовал мгновенно, и она медленно опустилась на давно не мытый пол…

Грабителей было двое. Первый из них интенсивно распылял газ повсюду, второй же приготовился закрыть входную дверь, но не преуспел в этом: кто-то удачно вставил в сужающееся пространство ногу…

Вору ничего не оставалось сделать, как наступить на нее. Но желаемого эффекта он этим не достиг, напротив, прибавилось еще несколько неприятных для воров моментов.

Во-первых, тот, кто пребывал еще на лестничной площадке, слишком сильно, видимо плечом, надавил на дверь…

«А ботинки-то у меня из Торгограда!» — злорадно подумал этот «кто-то», не давший захлопнуться двери.

А во-вторых, что было уже совсем не по-джентльменски, чья-то рука со стороны лестницы пролезла в дверную щель и дернула противника за противогаз.

К чести противогаза, он сидел очень плотно и не слетел с головы, но зато его владелец получил прекрасную возможность проверить крепость послекапремонтовских стен этого дома своим лбом…

Когда оперуполномоченный Алексеев — а это, разумеется, был он — освободил от излишней тяжести свою руку, тело преступника безвольно сползло на пол и примостилось рядом с отдыхающей не по своей воле Марией Даниловной.

Ворвавшись в квартиру, Петруха умело сбил с ног второго грабителя и сорвал с него противогаз. Вора постигла та же участь, что и пенсионерку Сухову.

Алексеев же, помедлив какую-то долю секунды, натянул противогаз на себя, размышляя: «Береженого Бог бережет… А интересно, я-то почему задыхаться не начал? Вон этот… сразу отрубился, как глотнул отравленного воздуха… А ничего, не рой другому яму! Однако… на меня-то — ноль воздействия… Я же дольше этой гадостью дышал… Хм! Последствия лечения? Верно, выходит, что на тех, кто в „дурке“ лежал, газы не действуют?.. Что же это, теперь я — вроде того всем печально известного террориста Сенечки, который хотел взорвать Дворец бракосочетания с помощью куска пенопласта, который он выдал за СВУ, а все-то наивно и купились… РУОП, ФСК — ну все на ушах стояли… От „черемухи“ у всех вокруг хлынули слезы… А Сенечка хихикал и язык показывал… Вот и я, пожалуй, могу ему теперь компанию составлять… Оно и видно… Вот сейчас кто-нибудь из соседей домой вернется — во зрелище будет! „Дикое поле“ впору снимать… Стоит мент в противогазе в чужой квартире… И не отопрешься ведь… Модно в наших рядах коррупцию, бандитизм выискивать… Ладно, пора за дело, — потянулся Петруха к телефону, желая вызвать подмогу. — Однако молодец же Сухова! — не мог не отметить он. — Вот ведь втемяшилось в голову… „Засада!“, „Задержать с поличным“… Задержала… Не появись я вовремя… Еще бы один „глухарек“ завис, да еще на моей территории… Эх…»

Героически обезвредивший банду «душных грабителей», Алексеев набрал телефонный номер…

Петруха стоял на трамвайной остановке, тоскливо глядя вдаль. Общественный транспорт работал из рук вон плохо, и Алексеев в который раз в этом убеждался. Моросил мелкий дождик, и его раздражало и это, и то, что зонта он с собой не догадался захватить, выйдя из дома в ясную погоду. Вспомнив свое недавнее, вместе с Марией Даниловной, длительное и безрезультатное ожидание трамвая, он в очередной раз предъявил претензии приказавшей долго жить советской власти и решительно зашагал по унылому новостроечному району, желая добраться до метро пешком.

Алексеев остановился возле знака пешеходного перехода. Светофором он снабжен не был, к радости водителей, которые, казалось, и не собирались дать проход пешеходам. Воспользовавшись секундным перерывом в движении плотного потока машин, Алексеев, вместе с остальными пешими неудачниками, рванулся было вперед, как вдруг невесть откуда вывернувшая «девятка» стремительно приблизилась, не давая пешеходам возможности пересечь улицу… Люди чуть попятились назад, но не все. Петруха с ужасом увидел, как какая-то молодая женщина, видимо задумавшись, не обратила на появившуюся машину никакого внимания и продолжала путь, рискуя быть сбитой. Опер одним прыжком подскочил к ней и дернул с силой на себя. Он успел вовремя, в самый последний момент. «Девятка», слегка зацепив сумку женщины, быстро промчалась мимо, и из-за темноты сгущающихся сумерек Алексеев не смог, да и не успел бы рассмотреть и запомнить ее номер. Сохранившая свою жизнь благодаря своевременному вмешательству опера женщина теперь всхлипывала и со стоном переминалась с ноги на ногу.

— Что с вами? — участливо спросил Петруха, но не успел получить ответа. Новая пауза в движении транспорта вселила в пешеходов надежду на успех, и все они ринулись вперед, к тротуару. Их примеру последовал и опер, на всякий случай крепко схватив рассеянную женщину и волоча за собой. Та не переставала вскрикивать.

— Да что с вами? — с некоторым раздражением снова спросил Алексеев, когда опасность пасть под колесами уже миновала.

— Ногу… кажется… подвернула… — со слезами на глазах сообщила та.

— Да? Попробуйте ступить на нее! — скомандовал опер.

Она послушалась, но тут же вскрикнула:

— Ой! Ой, как больно!

— Ну что с вами делать? — с тоской в голосе произнес опер. — Вы далеко отсюда живете? Или в больницу вас отвести — здесь рядом, я знаю… Хотя нет, в травмпункт надо…

— Да нет, незачем в травмпункт! — покачала головой женщина. — Ну что они могут такого сделать, чего бы я сама не могла? Если бы вы могли… Впрочем, я не могу вас об этом просить…

— О чем? — вздохнул Алексеев, искренне сожалея, что не остался ждать трамвая.

— Я совсем рядом живу… Вы бы только довели меня до дома…

— Ну хорошо, — решился человеколюбивый Алексеев. — Не бросать же вас так, с травмой, посреди дороги… Мало ли еще опять под машину попадете… Ну, показывайте дорогу, что ли…

Женщина буквально повисла у него на руке, с тихим стоном подволакивая за собой поврежденную ногу. Жила она, и верно, недалеко. Завидев свой дом, она, казалось, убыстрила, насколько могла, шаги и неуверенно обратилась к Алексееву:

— Извините, пожалуйста…

— Да? — откликнулся тот, проявляя максимум вежливости в этой раздражающей его ситуации.

— Не могли бы вы… Могу ли я рассчитывать, что вы проводите меня прямо до квартиры?

— Высоко живете?

— Высоко… Правда, есть лифт… Но я что-то… У меня голова кружится… Как бы не упасть на пороге…

— Ладно, — согласился Петруха, не найдя в этом желании ничего странного.