Дарья Телегина - Душные бандиты

— Господи! Такси! Это же так дорого! Ну давайте, Петечка, хоть я заплачу! — не переставала настаивать Мария Даниловна, но Алексеев решительно пресек ее просьбы:

— Нет, уважаемая Мария Даниловна! Я и так ваш должник!

Он бережно проводил ее до квартиры и нерешительно топтался на пороге.

— Что же вы, не зайдете? — удивилась хозяйка.

— Да я бы зашел… Только вы, наверное, устали… Все-таки после больницы… Отдохнуть надо…

— Да я там наотдыхалась — врагу не пожелаю!

— Что? — не совсем понял опер, но приглашение принял и вошел в квартиру.

— Да там же совершенно нечего делать! Ну совершенно! Такая скука! Хорошо, хоть вы навестили… Да и то ненадолго, а все остальное время — что делать? С ума можно сойти! Теперь-то я вам вдвойне сочувствую, ну, я имею в виду, когда вы на Пряжку попали…

— Вот только не надо, а? — поморщился Алексеев. — Ну пожалуйста! Так хорошо начали, а вы — снова о неприятном…

— Ну ладно, ладно, — стушевалась пенсионерка Сухова. — Ну, давайте о приятном. Вы говорили, что вы мой должник! Здорово! Только я точно не припоминаю… Подскажите, а?

— Ну вы даете! — развеселился опер. — Вот, значит, что для вас приятное? А я, между прочим, образно выразился! Я благодаря вам преступление все-таки раскрыл! Нет, два… Погодите… Даже три… Или нет, если с убийством на Галерной — то четыре! Ух ты! И всё благодаря вашей «засаде»! Ну, я даже представить себе не мог, что все так закончится…

— Да что вы? Ну, очень рада услышать… Вы всегда говорите, если от меня что-то нужно, ладно? Мало ли понадобится человека в банду внедрить… Смотрели на днях «Бешеные псы»? Классно они там, да? Это я завсегда — пожалуйста!

— Не сомневаюсь! — ехидно сказал Петруха.

— Ну ладно, расскажите! Расскажите, пожалуйста, как вы всё раскрыли! — приставала Мария Даниловна.

— Ну… столько всего интересного, — нерешительно начал опер, пытаясь составить в голове связную картину.

— В общем, «душных бандитов», как я поняла, вы задержали, — подсказала пожилая женщина.

— Да, целых две банды, — спокойно произнес Алексеев. — Хотя нет, не совсем целых… Последний, недостающий компонент одной из банд попался вообще совершенно случайно, и то его уже забрали…

— Погодите, погодите… Что-то я ничего не понимаю! Какой ингредиент? То есть компонент? И что значит две банды? Как это?

— Ну, значится, так, — качая головой, объяснил Петруха. — Первоначально, действительно, «душная банда» была одна, в составе ее было три человека, все — жители пригорода, это я, кстати, верно предположил! Два лица с определенным местом жительства, но без определенных занятий, причем они совсем недавно уволились — незачем на работу ходить стало, раз такие заработки нашли… А третий — племянник одного из грабителей, учащийся ПТУ…

— Пэтэушник, значит, — скептически сказала Сухова. — Я всегда их терпеть не могла…

— Это ваша субъективная точка зрения, — покачал головой собеседник. — В общем, неважно. Их-то я взял действительно случайно, просто чудом… И всё из-за вас…

— Да! Я же говорила, что нужна засада! — ликовала Мария Даниловна. — А вы: «Чушь!», «Невероятно!». Вот видите!

— Да нет. Ваша засада сюда достаточно косвенно относится. Разве что благодаря ей вы оказались в больнице, я отправился вас навестить…

— Кстати, как же это все-таки мило с вашей стороны! — растрогалась пожилая женщина.

— Спасибо… Не стоит благодарности, — засмущался опер. — Вчера — вы меня навещали, сегодня — я вас… Я ваши апельсинчики никогда не забуду! Так приятно!

— Ну что вы! Я всегда готова вас навестить!

— Давайте лучше думать, что больше не придется! — предложил Алексеев. — Итак, возвращаясь из больницы, я познакомился с некоей дамой и проводил ее до дому… И когда я сидел у нее в квартире…

— Вот как? — подозрительно глядя на него, перебила Сухова. — А как же Олеся? Что это вы, в донжуанство ударились?

— Никуда я не ударился, — поморщился Петруха. — И какое там донжуанство! Вы бы ее видели! Натуральный крокодил!

— Нет! Нет! Не говорите этого слова! — воскликнула в ужасе Мария Даниловна.

— Да? А почему?

— Это… Вы помните… ну, тот ужас про жреца… ну когда я… когда вы меня…

— Помню. А при чем тут крокодил?

— Вот! Вот вы опять! А у меня прямо мороз по коже! Я же, кажется, именно этим словом его пробудила!

— Ну ладно. Нам рано жить воспоминаньями, — заявил опер. — Короче, женщину эту я совсем по другой причине провожал: она ногу подвернула… А я как раз проголодался… И как впоследствии выяснилось, она тоже…

Алексеев деликатно замолк, терзаясь сомнениями, стоит ли посвящать собеседницу в ужасающие наклонности своей новой знакомой.

— А это-то тут при чем? — раздраженно спросила Мария Даниловна, чувствуя, что теряет нить разговора.

— А при том, — решился наконец Алексеев. — Людоедкой оказалась девушка! Так-то! Она… меня… Меня! Съесть собралась!

— Да быть не может, — всплеснула руками Сухова. — Это… это как-то все больше в газетах да в криминальных репортажах… Но чтоб так… на улице… людоеды запросто расхаживали! Да еще женщины! Поверить не могу!

— И тем не менее! В холодильнике обнаружились некоторые части, которые составляли некогда единое целое с головой, ну, той самой, что у меня на помойке валялась…

— Обалдеть! Вот это совпадение! — изумилась Мария Даниловна.

— Не совпадение, — дидактическим тоном произнес опер, — а результат систематической, слаженной, продуманной до мелочей оперативно-розыскной работы!

— Шутите? — не поверила Сухова.

— Шучу! — согласился Петруха. — Короче, девушка-то, несмотря на свои зверские пристрастия, характером обладала не слишком сильным и легко раскололась…

— Неужели призналась?

— Да. По крайней мере в шести случаях людоедства… И имя-то у нее соответственное — Люда… Хотя она его, похоже, стеснялась и представилась мне Кристиной…

— Так круче, понимаю, — кивала Мария Даниловна. — Ну неужели она всех этих шестерых слопала? Ужас!

— Слопала… На самом-то деле, думаю, гораздо больше, чем шестерых… Просто мы ее припугнули, что раскатаем все домашние заготовки и все равно сами узнаем, сколько душ на ее совести… Она поверила, что это возможно выяснить, и призналась… Видимо, эти шестеро последних — в виде консервов и сушеностей… А прошлых, старых жертв уже ищи-свищи… Никогда не узнаешь — кого, когда…

— И ей, естественно, ничего за это не будет?

— Естественно, — пожал плечами Алексеев. — Мы же гуманисты! На букву «г»… — отчего-то счел нужным добавить он. — Таких жалеть надо! Они, людоедики, бедные! Больные! Им лечиться надо! А вот, к примеру, если ты случайно человека сбил на машине — ух! Ты враг! Мотай на всю катушку! В следующий раз внимательнее будешь!