Антон Бакунин - Убийство на дуэли

Хор голосов подхватил припев, Бакунин подал красавице руку и сначала медленно, а потом все быстрее они закружились, замелькали в танце. Тут же внесли корзины с бутылками шампанского.

— Князю, князю первому наливайте, — раздался голос Бакунина.

Меня обступили бородатые цыгане с гитарами:

Еще через полчаса я пел вместе с ними, потом танцевал с цыганками, а потом в гуле веселья начал рассказывать Бакунину о романах в духе Конан Дойла.

— Князь, душа моя, так это же просто чудесно, — отвечал Бакунин. — Ты ведь даже представить себе не можешь, как это замечательно получится!

Мы обнялись и поцеловались.

— Друзья мои, — вскричал Бакунин, — мы пьем за Шерлока Холмса и за князя!

Бокалы тут же наполнились «кипящей влагой», как обычно пишут поэты.

— Друзья мои, — продолжал Бакунин, — наконец-то к нам приехал князь! Мы с ним будем писать романы в духе Конан Дойла. Ах, что за прелесть эти романы!

Шерлок Холмс! Князь, а ведь ты будешь доктором Ватсоном. Дедукция, князь, дедукция.

Голова моя шла кругом, но из этого тоста я заключил, что Бакунин читал Конан Дойла. А через некоторое время — не помню, почему и как — мы с Бакуниным оказались за столом в его кабинете, в полной тишине. По-моему, оба мы были совершенно трезвы.

— Князь, душа моя, — говорил Бакунин, — это просто замечательная идея — романы в духе Конан Дойла. Какие, брат ты мой, сюжеты! А какие характеры! И как много тонкости! Ведь я все тебе расскажу, все до деталей!

— Мне очень важно понять самому.

— Поймешь, все поймешь! Тут главное уловить дух, настроение. Дух поиска. Читателя увлекает азарт поиска. Азарт раскрытия тайны.

— Я, правда, сомневаюсь, смогу ли я восстановить процесс расследования — не описать, так сказать, со стороны, а восстановить зарождение догадки, построить цепь логических рассуждений, увлечь этим читателя…

— Сможешь, душа моя, поверь мне — сможешь. Дядюшка посмеялся над нашим замыслом, но ты не обращай внимания. Он в сущности добрейшая душа, однако язва. Ядовит! Ну что тут с ним поделаешь! Такое вот причудливое сочетание, игра природы и случая: язвителен, но добрейшей души человек!

Точно так, как я помню то, что мы были трезвы во время беседы в кабинете Бакунина, я совершенно не помню, чем и как закончилась эта беседа. Наутро я проснулся в комнате для гостей. Небольшая, можно сказать, скромная комната в два окна: стол, кресло, два стула и широкий кожаный диван, легко приспосабливаемый в удобную кровать. Осмотревшись, я обратил внимание, что в комнате две двери. Одна из них, как я тут же убедился, вела в коридор. Приоткрыв вторую, я обнаружил ванную комнату.

Я слышал, что в богатых домах устраивают такие ванные комнаты — маленькие бани, естественно без парной, так как пар проникал бы по всему дому. Но пользоваться ванной комнатой мне не доводилось ни разу. Часы мои показывали половину шестого. В доме все еще спали. Я открыл краны с холодной и горячей водой. Сверкающая белая ванна наполнилась, я забрался в нее и с удовольствием полежал четверть часа в теплой воде. Под устроенным в стене зеркалом на полочке я увидел английский бритвенный прибор. Я очень люблю процесс бритья. Мне очень нравится рассматривать в зеркале свое лицо. Если бы я был художником, я бы, наверное, писал только автопортреты. Возможно, это проявление склонности к философическому восприятию мира. Я читал где-то, что Рембрандт написал очень много автопортретов, а его Бакунин считал художником-философом.

Побрившись прекрасным английским безопасным лезвием, я вернулся в комнату, оделся и опять прислушался — в доме все еще спали. Нужно бы было ехать домой, но будить кого-то в доме Бакунина мне казалось неудобно, как и уйти, не закончив разговора и не попрощавшись с самим Бакуниным.

В этот момент дверь слегка приотворилась и в комнату осторожно заглянул Бакунин. Увидев меня одетым, он вошел и, приветливо поздоровался:

— Здравствуй, князь. Вижу, ты уже не спишь.

— По привычке деревенской жизни я всегда встаю очень рано. В городе это обращает на себя внимание. Здесь свой, установленный распорядок жизни. А в деревне все движется сообразно солнцу.

— Видишь ли, князь, — сказал Бакунин, садясь в кресло. — Наше солнце — это огромный раскаленный газовый шар. И рано или поздно оно погаснет. Астрономы даже точно подсчитали, когда это произойдет — через шесть миллиардов лет. Людям, живущим на Земле, придется покинуть ее и искать себе другую планету.

Я был поражен этим сообщением, так как слышал его от Бакунина в первый раз и не знал, что проблема угасания Солнца его любимая тема, которую он всегда поднимал после очередного загула. Позже, слушая его рассуждения о печальной участи Солнца и жителей Земли, которым суждено остаться в потемках, я даже выдвинул гипотезу, как мне кажется, вполне опирающуюся на факты и логические размышления, которая объясняла связь обострения солнечной темы у Бакунина именно с загулами. Дело в том, что Бакунин не избегал никаких веселящих напитков, но ни водка, ни настойки, ни коньяки, ни крепленые вина не ввергали его в пучину своего рода пира. Это случалось только после неумеренного потребления шампанского. Солнечные лучи, упрятанные в шампанском, передавали в мозг Бакунина сигналы, несущие информацию о судьбе пославшего эти лучи света и об опасности, грозившей ему спустя всего шесть миллиардов лет.

— Но как же люди смогут покинуть Землю? — спросил я, придя в себя от неожиданного сообщения.

— Будут построены огромные аэропланы. В них, как в Ноевы ковчеги, люди погрузят все необходимое для возобновления жизни на новом месте. Естественно, всех животных, семена растений, образцы почв, минералы, образцы металлов и тому подобное. Но в первую очередь — книги. Ибо они подобны банковским капиталам человечества. Существуют ошибочные представления, что к тому времени люди избавятся от преступлений и пороков. Это не так. Пороки и преступления есть неотъемлемая часть того феномена, имя которому — человек. И потому так важно все связанное с ними. Мы должны изучить и описать все, касающееся преступлений, так же подробно и всесторонне, как описаны физические болезни человека. Ты даже не догадываешься, князь, как важны здесь романы в духе Конан Дойла. Представляешь ли ты сложность задачи, которую поставил перед собой?