Томас Харрис - Красный дракон

— Ты знаком с Молли?

— Да. Замечательная женщина.

Молли, конечно, проклинает меня на чем свет стоит. Я сейчас стараюсь не показываться ей на глаза.

— Она считает, ты используешь Уилла в своих целях?

Крофорд внимательно посмотрел на доктора Блума.

— Мне нужно кое-что ему сказать. Потом придется связаться с тобой. Когда ты едешь в Куантико?

— Не раньше вторника. Я отложил поездку:

— Грэхем к тебе очень хорошо относится. Он уверен, что ты не практикуешь на нем свои штучки, — сказал Крофорд. Его задело замечание Блума, что он использует Грэхема в своих целях.

— Даже не пытаюсь. Я с ним откровенен до предела, как с моими пациентами.

— Вот именно.

— Нет, ты меня не так понял. Я хочу быть его другом, я и есть его друг. Просто я, Джек, привык изучать психологию людей. Но вспомни, когда ты попросил меня заняться Грэхемом, я отказался.

— Это не я просил, а Петерсен, с верхнего этажа.

— Ты тоже просил. Но даже если бы я и написал о Грэхеме статью, полагая, что это принесет пользу медицине, я бы так хитро все замаскировал, что никто бы и не догадался, о ком речь. Вообще-то я считаю, что такие материалы должны публиковаться только посмертно.

— После твоей смерти или после смерти Грэхема?

Доктор Блум не ответил.

— Я заметил одну очень интересную подробность: ты никогда не остаешься с Грэхемом наедине. Верно? Это у тебя как бы случайно. Почему? Ты думаешь, он экстрасенс?

— Нет. Он эйдетист <���Эйдетизм — разновидность образной памяти, заключающаяся в способности сохранять яркие образы предметов долгое время спустя после исчезновения их из поля зрения.>. У него удивительная зрительная память, но, по-моему, он не экстрасенс. Правда, он не разрешил Дьюку себя проверить, но это еще ни о чем не говорит. Грэхем ненавидит, когда его изучают, прощупывают. Я, впрочем, тоже.

— Но…

— Уилл считает это просто интеллектуальными упражнениями, и, строго говоря, он прав. Он добивается прекрасных результатов, но, мне кажется, у кое-кого еще это получается ничуть не хуже.

— Таких немного, — сказал Крофорд.

— Еще он превосходно владеет искусством отождествлять себя с другим человеком, что называется, влезть в его шкуру, — сказал доктор Блум. — Он может стать на твою точку зрения, на мою и даже, вероятно, способен понять человека, к образу мышления которого относится с ужасом и отвращением. Такой дар, Джек, нелегкая ноша. Перцепция — обоюдоострое оружие.

— Поэтому ты и не остаешься с ним наедине?

— Нет, просто я испытываю к нему профессиональное любопытство, и он быстро это почувствует. Он очень чуток.

— Да, и почувствовав, что ты за ним подглядываешь, он, как говорится, опустит жалюзи.

— Гадкое сравнение, но точное. По-моему, ты мне отомстил сполна, Джек. Теперь давай перейдем к делу. Я себя неважно чувствую.

— Проявление психосоматического характера?

— Да. В последнее время у меня желчный пузырь пошаливает. Итак, что тебе нужно от меня?

— Есть возможность связаться с Зубастым парией.

— Через «Сплетник?» — уточнил доктор Блум.

— Совершенно верно. Как ты думаешь, наши послания не могли бы подтолкнуть его… ну, скажем, к самоуничтожению?

— К самоубийству, что ли?

— Меня бы это вполне устроило.

— Думаю, что нет. Правда, при некоторых психических заболеваниях такое случается. Но в данном случае сомневаюсь. Будь он склонен к самоуничтожению, он бы вел себя не так осмотрительно. Не принимал бы столько мер предосторожности. Окажись на его месте параноик, ты бы сумел оказать на него влияние, и он бы так или иначе засветился. Даже мог бы наложить на себя руки. Хотя я тебе в этом не помощник.

Блум резко отрицательно относился к самоубийству.

— Понимаю, — задумчиво протянул Крофорд. — А можно вывести его из себя до такой степени, что он потеряет над собой контроль?

— Зачем тебе это нужно?

— Нет, ты мне сперва ответь: его можно вывести из себя, чтобы он на этом зациклился?

— Он уже и так зациклился на Грэхеме, которого считает своим врагом. И ты это знаешь. Нечего морочить мне голову. Ты решил использовать Грэхема как приманку, да?

— Я думаю, иного выхода у нас нет. Иначе нас ждет двадцать пятое. Помоги мне.

— По-моему, ты сам не знаешь, что тебе нужно.

— Мне нужен твой совет.

— Я не о себе, а о Грэхеме. Мне хочется, чтобы ты правильно истолковал мои слова. При других обстоятельствах я бы не стал тебе этого говорить, но сейчас ты должен знать. Скажи мне, что, по-твоему, движет в данный момент Уиллом?

Крофорд пожал плечами.

— Им движет страх, Джек. Уилл очень напуган.

— После того, что он перенес?

— Не только. Страх обычно сопутствует воображению. Это как бы плата за воображение.

Крофорд посмотрел на свои сложенные на животе руки и покраснел. Это была скользкая тема.

— Конечно.

Это то, о чем не говорят вслух. Ты правильно сделал, что завел со мной этот разговор. Я все равно считаю Грэхема крепким парнем. Но я не такой уж и мудак, доктор.

— Я никогда не считал тебя мудаком, Джек.

— Я бы ни за что не разрешил ему вернуться в строй, если бы не мог обеспечить ему надежного прикрытия. Ну, скажем, на восемьдесят процентов. Грэхем ведь и сам не лыком шит!

Конечно, бывают ребята и поздоровей, но зато у Грэхема быстрая реакция. Так ты поможешь нам раскрутить Зубастого парию, доктор? Столько людей погибло!

— Только если Грэхем будет знать, что его ждет, и добровольно пойдет на риск. Я требую, чтобы он сказал это в моем присутствии.

— Я тоже, доктор. Я ему никогда не сделаю зла. Во всяком случае, не больше, чем все мы делаем друг другу.

Крофорд нашел Грэхема в маленьком кабинете возле лаборатории Зеллера, полном фотографий и личных бумаг жертв Зубастого парии.

Он подождал, пока Грэхем отложит «Бюллетень органов внутренней безопасности», который он в тот момент листал.

— Хочу ввести тебя в курс дела. По поводу двадцать пятого числа.

Грэхему не нужно было объяснять, что двадцать пятого будет полнолуние.

— Это когда он возобновит свою активность?

— Да, он ее возобновит.

— Главное знать, когда это случится.

— Оба раза это произошло в ночь с субботы на воскресенье. В субботу двадцать восьмого июня в Бирмингеме было полнолуние. Двадцать шестого июля он повторил свой «подвиг» в Атланте. До полнолуния оставались сутки, но он совершил преступление опять-таки в субботнюю ночь. На сей раз полнолуние будет в понедельник, двадцать пятого августа. Но раз Зубастый пария предпочитает выходные, мы должны быть готовы, начиная с пятницы.

— Готовы? Ты считаешь, к этому можно быть готовым?

— Так точно! Знаешь, что написано по поводу того, как нужно расследовать убийство?

— В учебнике. В жизни все иначе.