Джеймс Паттерсон - Прыжок ласки

– Я зачитаю отрывок из «Учебника детектива», который вы написали двадцать лет назад, и которым до сих пор пользуетесь на занятиях. Глава «Как вести себя на месте происшествия», – объявил адвокат. – «Для любого детектива очень важно оставить все на месте происшествия нетронутым, пока не прибудет поддержка, которая подтвердит обвинение подозреваемого. В противном случае обвинения могут быть неправильно истолкованы. На месте происшествия всегда следует надевать резиновые перчатки». Вы писали об этом, сержант Джеймсон?

– Да, все верно. Двадцать лет назад, как вы заметили.

– И предупреждение остается в силе до сих пор?

– Конечно. Многое, разумеется, изменилось, но только не вопрос о перчатках.

– Вы слышали показания детектива Кросса о том, что он надевал перчатки, как исследуя машину детектива Хэмптон, так и находясь в квартире доктора Кэссиди?

– Я слышал показания и читал заключение присяжных. Халперн включил эпидиоскоп:

– Хочу обратить ваше внимание на снимки под номерами 176 и 211, представленные лабораторией окружного прокурора. Хорошо ли они вам видны?

– Да, я их вижу. Номера 176 и 211.

– Данные снимки носят следующие названия: «Пряжка на ремне детектива Хэмптон и отпечаток правого большого пальца детектива Кросса», а также «Левый край приборной доски и отпечаток левого указательного пальца детектива Кросса». Что это означает? Не могли бы вы пояснить, зачем на снимках обведены какие-то участки?

– Они показывают, что на пряжке детектива Хэмптон, а также в ее машине были обнаружены отпечатки пальцев детектива Кросса.

Адвокат выдержал многозначительную паузу секунд в десять, и только после этого продолжал.

– Разве после этого мы не можем сделать вывод, сержант Джеймсон, что сам детектив Кросс попадает под категорию подозреваемых в убийстве?

– Возражаю! – выкрикнула, встав со своего места, Кэтрин Фитцгиббон.

– Нет необходимости, – объявил адвокат. – Я уже закончил.

Как прокурор, так и адвокат стали часто появляться в различных телевизионных ток-шоу. Каждый хвастливо заявлял, что непременно выиграет процесс, причем с легкостью. Если послушать их, то получалось, что проигравших тут просто не будет.

В зале суда Джулес Халперн имел такое выражение лица, словно его переполняла уверенность в победе. Об этом же говорили и все его жесты. Он серьезно взялся за дело, поставив перед собой задачу обязательно победить. Теперь он напоминал одержимого жокея, который с радостью бы забил до полусмерти своего коня, лишь бы тот пришел первым к финишу.

В тот день бейлиф поднялся и громко объявил:

– Защита вызывает мистера Уильяма Пайаза.

Это имя было мне незнакомо. Кто такой Уильям Пайаз? Но к свидетельскому месту пока никто не подходил. В зале воцарилась тишина.

Многие головы повернулись к дверям. Никого. Что же это за таинственный свидетель?

Бейлиф повторил имя и фамилию, на этот раз погромче.

– Мистер Пайаз, мистер Уильям Пайаз. Неожиданно двойные двери в конце зала распахнулись, и внутрь прошествовал клоун в полном цирковом облачении. Кто-то засмеялся, в зале послышалось громкое перешептывание. Все же мир, в котором мы живем, – это очень странное место. Прямо-таки настоящий цирк!

Клоун встал у стойки, а прокурора и адвоката судья Феско немедленно попросил подойти к нему. Там между ними завязался жестокий спор, но о чем они дискутировали, никому больше не было слышно. Одежда клоуна, по всей вероятности, должна была сыграть на руку защите. После произнесения клятвы клоуна попросили назвать имя и фамилию для занесения их в протокол заседания.

Он торжественно поднял руку в белой перчатке и серьезно произнес:

– Билли.

– Назовите свою фамилию, – попросил бейлиф.

– Это и есть фамилия. А имя – Глупыш. Полностью звучит как «Глупыш Билли». Я поменял свои имя и фамилию совершенно законно, – пояснил он судье.

После этого к делу приступил Джулес Халперн. Он относился к клоуну с уважением и серьезностью. После того как были заданы формальные вопросы о месте жительства, работе и так далее, Джулес поинтересовался:

– Что же привело вас сегодня к нам?

– Я помогал устраивать вечеринку в Калораме в ту самую роковую ночь убийства. Близнецам исполнялось по пять лет. Кстати, когда им было по четыре, я тоже участвовал в празднике. Сегодня я принес с собой видеозапись торжества. Не желаете ли посмотреть? – не смущаясь, предложил клоун, словно обращаясь к толпе ребятишек.

– С удовольствием, – согласился Джулес.

– Возражение! – громко выкрикнула Кэтрин Фитцгиббон. После долгой дискуссии возле судейского стола пленку все же решено было просмотреть. В газетах уже неоднократно писали о том, что со стороны создается впечатление, будто Халперн успел нагнать страха на судью Феско. Может быть, в этом была доля истины.

Видео начиналось с огромного раскрашенного лица клоуна, которое заняло почти весь экран. Но вот камера отдалилась, и теперь все увидели, что это – всего лишь фирменный знак Билли, нарисованный на борту его фургончика, припаркованного перед уютным кирпичным домом со стеклянной верандой. Дом Шеферов.

В следующем эпизоде Глупыш Билли нажимал на кнопку звонка. После этого раскрывалась дверь, и на пороге появлялись приятно удивленные дети Шефера.

Прокурор еще раз попыталась возразить против показа фильма, пленку остановили, и начался очередной жаркий спор. Через некоторое время прокурор и адвокат вернулись на свои места, и демонстрация продолжилась.

К дверям подбежали другие дети. Клоун вынимал из мешка за плечами подарки: плюшевых мишек, кукол, блестящие пожарные машины.

Затем Глупыш Билли показывал фокусы на веранде, которая окнами выходила на задний дворик. Здесь росли апельсиновые деревья в кадках, белые розы, кусты жасмина. Зеленела трава.

– Подождите-ка! Я слышу какой-то шум! – клоун обернулся. Сейчас он смотрел прямо в камеру. Немного выждав, он куда-то убежал.

Все дети бросились вслед за ним. В их глазах светилась радость и ожидание приятного сюрприза.

Из-за угла дома легким галопом выехал сам Глупыш Билли на бледном белом пони.

Но когда он спешился, дети увидели, что это был Джеффри Шефер! Ребятишки начали веселиться, кричать и подпрыгивать на месте, хлопая в ладоши. Особенно радовались девочки Шефера. Они подбежали к отцу и начали обнимать Джеффри, который только что великолепно сыграл роль идеального папочки.

После этого следовали милые кадры поедания праздничного торта. Шефер играл с детьми, смеялся и веселился, как ребенок. Мне показалось, что Джулес сам участвовал в монтаже и редактировании окончательной версии этого видеошедевра. В итоге получился весьма убедительный фильм, рассказывающий о заботливом и любящем отце.