Борис Старлинг - Шторм

– Кто нашел ее?

– Здешний малый, делающий пробежки по утрам, – отвечает Фергюсон. – Сейчас его допрашивают.

Кейт приседает, чтобы посмотреть поближе.

Почва под жертвой смешана с буровато-красной свернувшейся кровью, пятна крови засыхают и на теле убитой. Ее порванная рубашка зияет ухмыляющимися ртами ножевых ран. Ей наносили удары многократно и яростно.

Одна рука лежит на груди, а другая на земле, у бока.

Кисти рук тоже отсечены.

Кейт заставляет себя поднять взгляд вверх, к лицу женщины, зная, что и оно вполне могло быть изуродовано до неузнаваемости. Это нападение относится к самым жестоким и яростным из тех, с какими ей доводилось сталкиваться.

Но до лица дело так и не доходит. Веревка обвязана вокруг шеи жертвы, пропущена под мышками и обмотана вокруг верхней части рук. С этой веревки свисают недостающие конечности: одна кисть и одна стопа по каждую сторону тела. Ступни покоятся на ключицах, а кисти рук положены поперек ее тонких бицепсов.

Слоны и кони, шахматные фигуры, выстроенные перед игрой.

И прямо в середине, пришпиленная позади головы к впадине у горла женщины, злобно шипит на каждого приближающегося угольно-черная гадюка.

До организации в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году специального бюро расследованием несчастных случаев на море занимались инспекторы Морского департамента Министерства транспорта. Теперь БРМП представляет собой особую, автономную структуру внутри департамента (расширившегося, вобрав в себя управления Регионального развития и Охраны окружающей среды), и главный инспектор отчитывается лично перед министром. Его независимость усиливается тем, что Бюро базируется в Саутгемптоне, далеко от кровосмесительных коридоров Уайт-холла.

Бюро расследований морских происшествий разбирается примерно с двумя тысячами инцидентов в год. Около шестисот из них требуют расследования, хотя в большинстве случаев достаточно переписки или телефонных переговоров. Примерно семьдесят требуют обязательного ознакомления с местом происшествия. И фактически ни для одного не нужна та самоотдача, которая прослеживается в расследовании с "Амфитритой". В плане потерянных жизней это крупнейшая катастрофа с участием британского судна с крушения 1987 года, когда пошел на дно паром "Герольд оф фри энтерпрайз". Фрэнк привез с собой в Абердин семерых инспекторов и шестнадцать ассистентов с расширенными полномочиями.

Кристиан Паркер, третий помощник капитана с "Амфитриты" и единственный спасшийся член команды мостика, был переведен из отделения неотложной помощи в главный корпус королевской лечебницы, в паре сотен ярдов вверх по склону холма. У входа, вытаптывая траву на раскинувшейся перед входом, поросшей маленькими деревцами лужайке, толпятся журналисты. Быстро, так, что его не успевают узнать, Фрэнк проталкивается сквозь ряды репортеров, показывает на вахте маленькую ламинированную карточку с символом БРМП в левом верхнем углу, и ему сообщают номер палаты Паркера. Он направляется вниз по лестнице, а потом идет в обратном направлении полуосвещенными коридорами, где пахнет готовящейся едой и пластиком новых приборов.

Доктор стоит в дверях, записывая что-то в блокноте. На поясе Фрэнка звенит мобильный телефон. Доктор вскидывает на него глаза.

– Не могли бы вы его отключить? – говорит он. – Сотовые телефоны мешают работе больничного оборудования. Создают помехи.

Фрэнк тянется к телефону, нащупывает нужную клавишу и отключает его.

Он находит нужную палату со второй попытки; в первый раз его заносит в посудомоечную. У палаты Паркера дежурит полисмен. Фрэнк снова показывает удостоверение. Полицейский открывает дверь и пропускает его.

Когда Фрэнк входит, Паркер поворачивает голову в его сторону. Лицо моряка фактически не пострадало: никаких повреждений, кроме ссадин над правым глазом и легкого пореза в нижней части левой щеки.

Травма, которую Фрэнк видеть, конечно, не может, находится в сознании Паркера, в его голове. Она дает о себе знать ночными кошмарами, нескончаемыми вереницами образов, бьющихся изнутри о стенки его черепа. Кроме кровати и тумбочки в окрашенной в светло-голубой цвет палате есть два стула, на один из которых Фрэнк и садится. Паркер наблюдает за ним молча.

Фрэнк знает, что он не из тех, к кому с первого взгляда проникаются доверием и почтением. Он невысокий и коренастый, с небольшим, но выступающим полусферой над брючным ремнем животиком. Его седые волосы подстрижены коротким ежиком, что зрительно увеличивает уши. У него нос боксера, большой, плоский и едва ли уже, чем рот. Сейчас он старается, чтобы Паркер расслабился.

– Я Фрэнк Бошам, возглавляю расследование крушения "Амфитриты".

Паркер едва заметно кивает.

– Как вы себя чувствуете?

– Умираю от голода. И от жары. Сделайте милость, откройте окно.

Фрэнк встает и подходит к окну.

– Вас не покормили завтраком? – спрашивает он, возясь с задвижкой.

– Тогда не хотелось. А теперь я проголодался. Правда, придется ждать ланча.

Паркер роняет слова медленно и тяжело.

Оконная задвижка раздраженно скрипит, но поддается. Фрэнк распахивает окно до предела, возвращается к кровати и, сняв пиджак, вешает его на спинку стула. Становятся видны могучие предплечья настоящего моряка, человека, десятилетиями крутившего ручную лебедку и травившего шкоты.

– Кристиан, я пришел сюда, чтобы расспросить вас о случившемся на борту "Амфитриты". Понятно, что вам этот разговор удовольствия не доставит, но мне необходимо узнать о событиях той ночи все, что вы сможете вспомнить. Наша беседа будет записываться. У вас нет возражений?

Паркер пожимает плечами. Фрэнк достает из кармана портативный кассетный диктофон, кладет его на прикроватную тумбочку и включает. Зажигается красный индикатор записи.

– Что вы помните, Кристиан? О той ночи?

– Я помню, как свалился в воду. Она была холодная. Обалдеть, до чего она была холодная.

– А потом?

– Ничего.

– А перед этим?

Паркер молчит. Фрэнк подсказывает ему:

– Вы помните что-нибудь из происходившего до вашего падения?

Паркер кивает.

– Дайте мне пару секунд, ладно?

– Конечно.

Из коридора за дверью доносится поскрипывание резиновых подошв обуви и приглушенное звяканье тележки.

Паркер прокашливается.

– Была бомба.

– Бомба? Вы уверены?

– На все сто.

Бомба. Фрэнк, в том или ином качестве, был связан с морским делом добрых сорок лет, но отроду не слышал, чтобы кто-то закладывал бомбу в паром. Перво-наперво ему приходит в голову, что Паркер бредит или что-то перепутал, однако тот выглядит находящимся в здравом уме и трезвой памяти. Речь немного замедленная, но с головой у него, похоже, все в порядке.