Сандроне Дациери - Убить Отца

– Придется рискнуть…

Коломба оттолкнула протянутую им руку:

– Да идите вы на хрен!

– Коломба…

– Слышали, что она сказала? – спросил появившийся в конце улицы Данте. Его стоящая против света фигура отбрасывала на асфальт очень длинную тень. Он сжимал кулаки, чтобы придать себе смелости и не сбежать.

Ровере резко выпрямился и повернулся к нему:

– Господин Торре, мы с вами до сих пор незнакомы. Я Ровере.

Данте сделал шаг назад:

– Я знаю, кто вы.

– Коломбе нехорошо. Вы не могли бы оставить нас на пару минут…

Голос Ровере звучал сочувственно и рассудительно, и Данте снова почувствовал желание уйти. Но он не мог оставить Коломбу.

– Давайте так. Уйдете отсюда вы.

– Господин Торре… возможно, вы неверно интерпретировали происходящее…

– Нет, я так не думаю. – Он обошел Ровере и помог Коломбе подняться. – Как ты? Уже получше?

Она даже не пыталась притворяться:

– Почти.

Он протянул ей салфетку:

– У тебя губа кровоточит.

Коломба промокнула рот:

– Пустяки.

– Дыши размеренно. Если что, у меня с собой целая аптека.

– Не хочу я твои долбаные пилюли.

Данте повернулся к Ровере:

– Почему вы выбрали Коломбу? Почему отправили ко мне именно ее?

– Потому что я ей доверяю.

Данте покачал головой.

– Брехло, – пробормотал он.

– Вы меня не знаете, Торре.

– Но я знаю таких, как вы.

– Пошли, – сказала Коломба и медленно направилась к машине.

Ровере пошел было следом, но Данте отрицательно покачал головой:

– На вас приглашение не распространяется.

– Нам нужно поговорить о том, что произошло, – возразил Ровере.

– Не сейчас, – сказал Данте. – Мы вам позвоним.

Когда он подошел к автомобилю, Коломба уже сидела на месте водителя.

– Уверена, что в состоянии вести машину? – спросил он.

– Хочешь сесть за руль?

– Можем вызвать такси.

– Даже не думай.

– Ладно, только не слишком разгоняйся. Я тоже не очень хорошо себя чувствую.

– Я не хочу сразу возвращаться в отель. Мне нужно подышать свежим воздухом, – сказала она, заводя машину.

– Стоит открыть окно в твоей комнате – и дыши сколько хочешь.

– Поехали лучше в Трастевере.

– Поверь мне, тебе нужно отдохнуть.

– Нет.

Данте смотрел в окно, пока Коломба не припарковалась у здания Министерства образования. В это время туристов здесь было всего ничего, не считая громогласно хохочущей компании поддатых англичан.

– Я тебя подожду в автомобиле, – сказал Данте. – Оставь окно открытым.

– Да ладно тебе, вылезай. Прогуляемся. Или у тебя еще и фобия на прогулки?

– Очень мило, – проворчал он, но из машины все-таки вышел.

Они пошли по бульвару. Бары и сувенирные лавки уже закрылись. Остались лишь двое торговавших розами пакистанцев, которые прошли за ними несколько шагов, и псевдоирландский паб. Лето кончилось, а вместе с ним исчез и лоточник, продававший граттачекку – сладкий коктейль из ледяной стружки, который можно найти только в столице.

Коломба рада была снова оказаться в столь хорошо знакомом ей уголке города, вдали от запаха крови и смерти. Раньше она частенько приходила сюда с друзьями и коллегами. Праздники она всегда отмечала в облюбованном театральными актерами ресторанчике на улице Дженсола, напротив острова Тиберина.

– Я родилась неподалеку отсюда, – сказала Коломба. – Когда я сюда прихожу, то чувствую себя как дома.

– Интересно, – пробормотал он.

– А где хорошо тебе?

– Дома. Куда я не могу пойти.

– А еще где?

– В баре «Марани» недалеко от моей квартиры. У них есть огражденная веранда.

– Ладно, забудь. – Коломба оглянулась по сторонам.

– Что-то я проголодался. Вернемся в гостиницу? Здесь все закрыто.

– Я знаю одно местечко, – вдруг загорелась она и подвела его к опущенным рольставням какой-то булочной. – Бывал тут когда-нибудь?

– Хлеб мне доставляют на дом.

– Это «Форно Ла Ренелла» – одна из лучших булочных в Риме.

– Я из Кремоны. К тому же она все равно закрыта.

– Скажи, что хочешь.

– Берлинский пончик с конфитюром, но только не жаренный на сале. Даже два. У меня жор из-за таблеток.

– Подожди здесь.

Коломба свернула за угол и постучала в приоткрытую стеклянную дверь, из-за которой доносился чудесный аромат свежеиспеченного хлеба. Сквозь проем виднелись ломящиеся полки. Булочник, которого Коломба видела впервые в жизни, открыл ей дверь, и она заказала пончики для Данте и фокаччу для себя. Мужчина вручил ей горячую выпечку, и они с Данте, уминая на ходу, пошли обратно к машине. Данте обжегся с первого же укуса:

– Ай!

– Не набрасывайся так на еду, – с набитым ртом сказала Коломба.

– Если ты никогда не ощущала в своем пищеводе обжигающий конфитюр, то ты ничего не знаешь о жизни. Ты приходила сюда в детстве?

– Не в детстве. Когда работала в ночную смену.

– Копы и проститутки, – сказал Данте.

– И наркоманы.

Проглотив последний кусочек, Данте накинулся на второй пончик.

– Теперь-то ты убедилась? – выдавил он с набитым ртом.

– Что кто-то похитил сына Мауджери? Да.

– Не просто кто-то .

Коломба наелась до отвала. Она расправилась с последним куском фокаччи, завернутой в промасленную салфетку.

– Если ты хочешь услышать, что я уверена, будто за псевдонимом Зардоз скрывается Отец, то, боюсь, этого я сказать не могу. Тема с пшеницей в фильме – интересное совпадение, но… мне этого мало, точно так же как было мало одного свистка.

– Сомневайся на здоровье. Работать со скептиком полезно, чтобы сохранять непредвзятость. – Он выбросил бумажный пакет и вымыл руки под струей уличного питьевого фонтанчика. – Даже если этот скептик – настоящая заноза в заднице.

Последовав его примеру, Коломба плеснула ледяной водой себе в лицо и на несколько секунд прогнала сон.

– Если мы вообще продолжим работать над этим делом… – сказала она.

– Разве у нас есть выбор?

– Да. Можем предоставить Ровере разбираться самому. У него есть целая команда. Вот и пускай спустит своих ищеек на Зардоза, кем бы он ни был. Или убедит заняться этим следственное управление.

– Думаешь, они тебе поверят?

– Ровере уже убежден. Де Анджелис спишет все на совпадение, потребует дополнительных расследований, доказательств… А Зардоз тем временем может решить, что ему теперь не до ребенка. И убить его. – Коломба взяла его под руку и снова пошла в сторону министерства. Данте удивился и обрадовался этому неожиданному проявлению теплоты. – Если уже не решил.

– Значит, ты хочешь продолжать.

– Разумнее всего было бы отстраниться, но… – Она покачала головой.

– Ты не можешь.

– Да. Не могу.

– Из-за груза, который носишь на сердце.

– Возможно.

Он посмотрел на нее: