Сандроне Дациери - Убить Отца

– КоКа… что такое? Что ты увидела? – взволнованно спросил он.

Она без единого слова протянула ему фотографию и, как будто забыв, где находится, тяжело опустилась на бордюр. Данте взял снимок и увидел лицо человека, которого называл Отцом. На несколько мгновений он словно утонул в глазах, которые, казалось, смотрели сквозь ацетатную пленку прямо на него. На сей раз на мужчине была камуфляжная форма, однако у него не было никаких сомнений: именно этот человек шел к нему ночью восемьдесят девятого года с ножом в руке. На миг Данте вернулся в прошлое и снова превратился в растущего в нечеловеческих условиях мальчишку. Потом он ощутил слабое пожатие руки Коломбы и очнулся.

– Не он… Не он… – пробормотала она и закрыла глаза.

Данте пробежал глазами по лицам солдат. В желторотом парнишке он узнал Феррари, но остальных никогда прежде не видел… или нет?

В лице человека, стоящего возле Феррари, было что-то знакомое. Уж не о нем ли говорит Коломба? Данте постарался представить его постаревшим, лысеющим, обрюзгшим, с седеющей бородкой… и его бросило в дрожь. Очередные недостающие кусочки пазла сложились в единую картину. В объектив лениво улыбался Эмилио Белломо. Убийца, взорвавший парижский ресторан.

Девочка трех-четырех лет, в одних трусиках, смотрела на нее и сосала огромный спиральный леденец.

– Estás despierta? [23] Ты проснулась? (исп.) – спросила она.

– Что ты сказала? – ошарашенно переспросила Коломба.

Девочка, не отвечая, бросилась прочь с криком:

– Mamá! La policía está despierta! [24] Мама! Женщина из полиции проснулась! (исп.)

«Из полиции?» – все еще плохо соображая, подумала Коломба. Она лежала в незнакомой кровати в незнакомой комнате, провонявшей жареной едой. Из-за стены доносились вопли на испанском и итальянском языке и автоматные очереди включенной на полную громкость видеоигры.

Коломба чувствовала себя отдохнувшей, но оправилась еще не до конца. Голова больше не трещала, но левая рука еще болела, хоть и поменьше, чем раньше. Немного чесалась залепленная чистой марлей рана от укуса, а по правой руке от локтя до предплечья растеклась лиловая гематома. Стоило ей пошевелиться, как вернулась ноющая боль в ушибленных ребрах. Но, судя по всему, кости были целы. Она смутно помнила, как потеряла сознание и упала на тротуар, и еще более смутно – как металась в горячечном сне, ненадолго просыпаясь то при дневном свете, то в темноте. В мимолетные моменты бодрствования кто-то давал ей попить и помогал помочиться в пластиковое судно. Это была темнокожая женщина, но ее лицо представало в памяти Коломбы расплывчатым, как давний сон.

Она попыталась подняться, но, как только спустила ноги с кровати, перед глазами все закружилось. Так и оставшись сидеть, она огляделась по сторонам. Тесная комнатка, заставленная коробками с одеждой в чехлах, тускло освещалась выходящим на закатное небо окном со сломанными жалюзи. На стене напротив Коломбы висели огромное распятие и пластиковый бюст Богоматери, увешанный гирляндами из искусственных цветов. Хотя она еще не совсем пришла в себя, но была твердо уверена, что видит это место впервые в жизни.

В дверь, куда убежала девочка, вошла латиноамериканка с густыми кудрявыми волосами и огромными, позвякивающими при каждом шаге серьгами в ушах. Коломба мысленно дала ей лет сорок. На женщине была коротенькая футболка, оставляющая открытым пупок, и джинсы в облипку. Она села рядом с Коломбой и взяла ее за руку.

– Dónde vas? [25] Куда ты собралась? (исп.) – сказала она. – Тебе нельзя вставать!

Вблизи Коломба заметила, что из-за густого макияжа и помятого лица накинула женщине лишние пятнадцать лет.

– Где я? – спросила она, мягко высвободив ладонь.

– У меня дома. Меня зовут Айлен.

– Так это ты за мной ухаживала? – Коломба показала на надетую на ней ночнушку с сердечками. – Ты меня переодела?

– Я и мама. И сестры. Ты долго спала.

– Сколько?

– Три дня.

Коломба прикрыла веки.

– Вот дерьмо, – пробормотала она. Коллеги, наверное, уже решили, что она пропала без вести. – Где мои вещи?

Испуганная резким тоном Коломбы, Айлен перестала улыбаться и отстранилась.

– No sé [26] Не знаю (исп.) . , – отозвалась она.

– Ты хотя бы знаешь, где Данте? Это он меня сюда привез.

– El gringo loco? Сумасшедший гринго?

– Он самый.

– С моим братом. En el techo.

– Извини, я тебя не понимаю.

– На крыше.

Коломба вспомнила, что techo по-испански означает «крыша», и тут же поняла, где находится.

– Твоего брата, случаем, не Сантьяго зовут? – мрачно спросила она.

– Да, синьора.

Вне себя от ярости, Коломба встала и, проигнорировав возражения девушки, быстрым шагом вышла из комнаты. Украшенный огромным постером Че Гевары коридор привел ее в тесную гостиную, где играл в «Плейстейшн-4» Хорхе Перес. Подключенный к приставке телевизор показался Коломбе на удивление знакомым. Пара детей в шортах и майках зачарованно следили за игрой и болели за Хорхе.

– Явилась, puta [27] Шлюха (исп.) . , – издевательски ухмыльнулся парень.

– Puta, puta! – со смехом подхватили дети.

– Я покажу тебе, кто тут puta! – рявкнула Коломба, схватив Переса за горло здоровой рукой. – И кончай болтать по-испански! Я прекрасно знаю, что ты родился на римской окраине.

– Какого черта тебе надо?..

– Мне нужен Сантьяго. И мои ботинки.

Пять минут спустя Коломба вышла на крышу в армейских ботинках и накинутом на плечи одеяле. Беседовавший с Сантьяго Данте вскочил с продавленного дивана и радостно побежал ей навстречу.

– КоКа! Как ты? – воскликнул он. На нем была парка с рваным левым рукавом и выцветшими пятнами в местах, где он пытался отстирать кровь.

Она его оттолкнула:

– Охренеть как хорошо. Какого черта я здесь делаю?

Данте казался смущенным:

– Я сейчас все объясню.

– Нечего объяснять. Ты должен был просто вызвать «скорую» и передать меня врачам. Или позвонить Кармине в участок! Уж точно не прятать меня в этом свинарнике!

– Тебя бы арестовали.

– Это была законная самооборона!

– Скажи ей, Данте! – прокричал сзади Сантьяго. – Si no rompe las bolas todo el día.

– Думаешь, я сейчас выкручиваю тебе яйца? – припомнив полузабытые испанские ругательства, заорала Коломба и с радостью отметила, что к ней вернулся голос. – Да я их сейчас в яичницу размажу!

Сантьяго показал ей средний палец.

– КоКа… положение осложнилось… – начал Данте.

– Еще бы! Я скрылась с места преступления и исчезла! Найди мне телефон или попутку до участка!

– Проблема не в Феррари, – перебил ее Данте. – То есть не только в нем.

Коломба поежилась и закуталась в одеяло:

– Тогда в чем же?

Данте вздохнул:

– КоКа, присядь.