Джонатан Келлерман - Кости

— Нет, спасибо, только чай.

Официантка пошла прочь, покачивая головой.

— Превосходная работа, детектив Рид, — сказал Майло. — Жаль, что я не знал всего этого час назад. — Он сообщил краткий итог своих переговоров относительно пресс-конференции. — Не то чтобы я был уверен, что это помогло бы. Там, наверху, очень боятся, что дело рассыплется из-за отсутствия улик, а Хак выдвинет встречное обвинение.

— Они действительно думают, что ему хватит на это пороха? — фыркнул Рид.

— Лучшая защита — хорошее нападение, сынок. Если мы ткнем в него пальцем, не имея веских доказательств, он перехватит инициативу. Прикинь, как он будет стоять перед всеми, а какой-нибудь адвокатишка будет в подробностях расписывать, что бедняжке Хаку пришлось пережить в тюрьме для несовершеннолетних.

— А что, если назвать его не «подозреваемым», а «лицом, представляющим интерес»?

— Это может купить нам немного времени, — признал Майло, — но в Центре к этому не готовы.

Его телефон заиграл мелодию Брамса.

— Стёрджис слушает. Кто?.. О чем?.. Ага. Да-да, конечно, говорите адрес.

Он встал из-за стола.

— Поехали.

— Что случилось, лейтенант?

— Во мне возрождается вера в цвет нашей молодежи.

Женщина в сари смотрела, как мы идем к выходу, и в руках у нее был стакан с чаем, заказанным Ридом. Когда за нами закрылась дверь, она залпом выпила его.

Рост девушки едва достигал пяти футов, а возраст — семнадцати лет, однако у нее была роскошная фигура и прелестный загар, великолепные рыжие волосы, чуть заметные веснушки и васильково-синие глаза. Юная версия своей матери. Они вдвоем сидели, держась за руки, на обширной тахте, обтянутой густо-синей тканью, словно две феечки, примостившиеся на цветке.

Гостиная, отделанная алым шелком, переливалась всеми оттенками свежей крови в свете хрустальной люстры. Светильник был подвешен к сводчатому потолку высотой в двадцать футов, украшенному позолотой, на длинной золотистой цепи, переплетенной голубой атласной лентой. Окна с причудливым переплетом выходили на бархатистую с виду лужайку. В обоих торцах комнаты зияли огромные камины, сложенные из камня. Над одним висела картина Ренуара, над другим — Матисса; обе выглядели подлинниками.

Мы ждали в привратном доме Брентвуд-парка несколько минут, прежде чем нам позволили войти внутрь.

— Я так горжусь Сарабет, — произнесла Хейли Остер. Она была одета в костюм от «Джуси кутюр» из бархатистого трикотажа цвета спелой сливы. День был жарким, но в особняке было зябко, словно на холодильном складе супермаркета. Девушка была облачена в такой же костюм, самого маленького размера в линейке, темно-зеленого цвета.

«Остер — как марка парикмахерских инструментов».

— Мы тоже гордимся ею, мэм, — подтвердил Майло. Его улыбка заставила Сарабет теснее прижаться к матери.

— Вы точно не хотите чего-нибудь выпить? — спросила Хейли Остер. — Было очень мило с вашей стороны приехать сюда и избавить нас от поездки в полицейский участок.

— Нет, мэм, спасибо. Мы благодарны, что вы нам позвонили.

— Это самое меньшее, что я могла сделать, лейтенант. Когда Сарабет оказалась втянута в этот школьный скандал с Ченсом Брендтом, мы ясно дали понять, что так продолжаться не может. Верно, дорогая?

Она улыбнулась дочери, одновременно ткнув ее локтем в бок.

Сарабет опустила взгляд и кивнула.

— С точки зрения моей и моего мужа, лейтенант, привилегии — это благо, которое нельзя использовать во зло, — продолжала Хейли. — Ни он, ни я не происходим из богатых семей, и не проходит ни дня, чтобы мы не благодарили нашу счастливую звезду за то, чего нам удалось добиться. Мы с Харви верим, что за добро надо воздавать добром. И не потерпим дурных людей в окружении. Вот почему мы всегда испытывали опасение из-за того, что Сарабет дружит с Ченсом.

Девушка, похоже, готова была заспорить, но передумала.

— Я знаю, ты считаешь, что я жестока, девочка моя, но когда-нибудь ты поймешь, что я права. Ченс бездуховен. Внешний блеск, но за этим блеском ничего не стоит. Более того, у него отсутствует моральный стержень. В каком-то смысле это заставляет меня еще сильнее гордиться Сарабет. Хотя и оказалась в компании аморального типа, она не утратила способность мыслить независимо.

Девушка закатила глаза.

— Почему бы тебе не рассказать все нам, Сарабет? — спросил Майло.

— Я все уже рассказала маме.

— Скажи им, — велела Хейли Остер. — Им нужно услышать это из твоих собственных уст.

Сарабет вздохнула и встряхнула головой.

— Ладно… ладно. Кто-то позвонил вчера вечером домой к Шону.

— Как фамилия этого Шона? — уточнил Рид.

— Капелли.

— Еще один пустой молодой человек, — пояснила Хейли. — В этой школе их словно нарочно выращивают.

— Итак, кто-то позвонил Шону, — напомнил Майло.

— Неа, — возразила Сарабет. — Позвонил Ченсу. Мы все были у Шона.

— Просто собрались?

— Ну да.

— Расскажи нам о звонке.

— Он назвался копом. Одним из вас. Спросил, не приходил ли кто еще в офис, когда Ченс был там. Тот валял дурака, постоянно твердил «да, да». Он решил, что это забавно.

— То, что ему позвонили?

Девушка не ответила.

Еще один тычок локтем заставил ее охнуть.

— Бедняжка, — произнесла Хейли Остер сквозь сжатые зубы. — Давай поскорее покончим с этим, Сарабет.

— Он солгал, — сказала Сарабет. — В смысле, Ченс. Потому что кое-кто приходил туда.

— В офис?

— Да.

— Кто?

— Он сказал только, что знает его, но не собирается говорить, потому что тогда копы снова потащат его в участок, и отец надерет ему жо…

— Сара!

— Что-нибудь.

— Воистину «что-нибудь», дочь моя. Следи за языком, чтобы не пачкать его неприличными словами.

Сарабет лишь пожала плечами.

— Ченс сказал тебе, что солгал, чтобы его снова не расспрашивали? — уточнила Майло.

— Ага… то есть да.

Хейли Остер усмехнулась.

— Похоже, это сработает в обратную сторону.

Мы нашли парня в теннисном клубе «Ривьера» — он играл в теннис со своей матерью. Увидев, как мы идем через корт, та едва не выронила ракетку.

— Что теперь?

— Мы соскучились по вас, — ответил Майло. — В частности, по вашему сыну.

— О, черт, — произнес Ченс.

— Вот именно.

Информацию удалось выжать быстро. Ченс потел под жарким солнцем, и вместе с по́том, казалось, с его лица стекала маска крутого хитрого парня.

Он не знал того человека, он его узнал .

— Ты видел его на вечеринке? — переспросил Майло.

— Ага.

— У кого?

— У них. — Ченс ткнул большим пальцем в сторону Сьюзен Брендт.

— О чем ты говоришь? — возмутилась она. — Когда мы в последний раз устраивали вечеринку? Ты же знаешь, что твой отец их терпеть не может.