Джонатан Келлерман - Кости

Майло запер Хака в пустующей допросной в полицейском участке Западного Лос-Анджелеса, отобрал у него ремень и шнурки. Не зарегистрировал, отпечатки не снял, фотографий не сделал. Выдал высокую кружку с водой, грубое одеяло и еще раз обыскал — безрезультатно.

При первом обыске, в коридоре у офиса Деборы Валленбург, в карманах у него нашлись катышки с одежды, синяя ручка «Бик», сильно погрызенная, три десятицентовых монеты, квитанция на парковку и желтая бумажка-самоклейка с адресом на бульваре Вашингтон.

— Трэвис, что там находится?

— Интернет-кафе.

— Мар-Виста?

— Да.

— Ваша связь с миром.

Молчание.

— Наличных у вас нет?

— Все истратил.

— Дебора собиралась пополнить?

Нет ответа.

— Налегке путешествуем, приятель? — спросил Майло.

Хак пожал плечами.

— А документы где?

— Я… я их потерял.

— Ну да, конечно!

— Ну вы же знаете, кто я.

— Еще бы. — Майло помахал парковочным квитком. — Он совпадает с тем, который мы нашли в «Лексусе» Саймона.

— Извините, — сказал Хак.

— За что?

— За то, что я его там оставил.

— Чтобы сбить нас со следа. Этим уловкам в обед сто лет, приятель.

— Простите.

— Твоя была блестящая идея, или Деборина?

— Моя, — слишком поспешно ответил Хак. — За эвакуацию я заплачу.

Мы с Ридом смотрели сквозь стеклянную, прозрачную с одной стороны стену, как Майло подошел к Хаку сзади, потом встал с ним лицом к лицу. Хак оперся на спинку стула.

— Сядь, Трэвис.

— Ничего, я постою.

— Нет, все-таки сядь.

Хак повиновался.

— Так что же еще ты хотел мне рассказать, а, Трэвис?

— Больше ничего припомнить не могу, сэр.

Майло молчал и ждал.

— Нет, действительно, сэр.

— Ладно, посиди пока тут. Тебе не холодно?

— Нет.

— Замерзнешь — у тебя есть одеяло.

— Спасибо.

Майло вышел и присоединился к нам в наблюдательной. С той стороны на стекле было белесое пятно: то ли высохший пот, то ли еще какая-то физиологическая жидкость. Хак сидел так, что пятно оказалось у него над головой.

Человек под облаком.

Трэвис сидел, мы наблюдали. Наконец он отошел в угол и лег. Закрыл глаза локтем и свернулся клубочком, сделавшись таким маленьким, что я бы даже не подумал, что такое возможно.

Мо Рид зевнул.

— Похоже, приключенческое кино откладывается до утра.

Через несколько секунд рот у Хака открылся. Он крепко спал.

— Он довольно спокоен для человека, который, по идее, весь терзается раскаянием, — отметил Рид.

— Возможно, он просто прячется от реальности, — предположил я.

— Может быть, его развели, но трудно поверить, что он полностью чист.

— Мне кажется, у него голова работает иначе.

— Так ведь о том-то и речь, а, док? Он — псих, использовать его — раз плюнуть.

— Я знаю, что очевидный подозреваемый обычно как раз и есть преступник, но мне с самого начала не нравилось то, как нас через твоего брата вывели прямиком на Хака. Его рассказ о том, что Симона ненавидела своих родных, соответствует изуродованным фотографиям, которые Аарон нашел у нее в мусорке. Ее ложь о том, как она ненавидит Уэйра, тоже сходится с тем, что видел Аарон, как и тот факт, что Симона и Уэйр состоят в отношениях.

— Кровь и игрушки, — сказал Рид. — Тоже мне, отношения!

— Скудость пищевых отходов в мусорке Симоны, — сказал я, — подтверждает то, что у нее булимия — так же, как ее воспитание и масса ее тела. В целом рассказ Хака похож на правду. А без парика Уэйр вполне может оказаться тем самым лысым мужиком, которого видела горничная Селены. Кроме того, он больше Хака подходит под описание того обаятельного и властного мужчины, о котором говорила Демора Монтут. После знакомства на секс-вечеринке Уэйр мог знать, где живет Селена, потому что встречался с ней — или потому, что узнал от Симоны. Так или иначе, ему было несложно забрать ее компьютер. Но при этом оставить игрушки, которые он нашел в комоде.

— Лысый мужик с тем же успехом мог быть и Хаком, — сказал Рид. — Помните, как он говорил о Селене — пришла с Симоной, хихикала, джинсы с низкой талией… Для меня это выглядело так, будто он хотел их обеих. Мужику это нравится, получить он такое может только за деньги, а тут появляется парочка таких горячих девушек, и у него разыгрывается воображение. Наконец он не выдерживает и взрывается. И еще одно, док: Хак отращивает волосы. Это идеальный выход, если он собирался исчезнуть. Что-что, а уж исчезать-то Хак умеет!

— Но он же явился добровольно.

— Потому что знал, что мы его и так взяли в кольцо.

Я напомнил:

— Он говорит, что голову ему обрила Симона. Идеальный ход, если она пыталась найти прикрытие для Уэйра.

Рид почесал стриженую макушку.

— Это он так говорит. Все зависит от того, верим мы ему или нет.

— Уэйр обычно ходит в парике, — произнес Майло. — Он был в парике, когда расплачивался с Дабоффом.

— Еще один вопрос, — сказал я. — Кому это было выгодно? Какие у Хака были мотивы убивать Дабоффа? Когда я упомянул Дабоффа, он не узнал это имя, и я не заметил никакой реакции. Уэйр же имел дело с Дабоффом — передавал ему деньги на парковке. Наверно, это была плата за доступ в тайный сад.

— Пятнадцать кусков за пикничок? И Дабофф ничего не заподозрил?

— Это очень по-лос-анджелесски, — хмыкнул я. — VIP-зал. Уэйр соответствовал представлению Дабоффа о богатом спонсоре: адвокат из Беверли-Хиллз, заботится о сохранении окружающей среды. Дабофф решил, что мужик урвал крупный куш и делится радостью. Учитывая скудный бюджет старика, он наверняка был в восторге. И, скорее всего, поверил Уэйру, когда тот сказал, что кое-что выяснил насчет этих трупов на болоте.

— Западный край, — произнес Майло. — Ладно, если там что-нибудь обнаружат, я готов изменить свое мнение.

— Вот именно. Пока что я предпочитаю Хака, — заявил Рид.

Я сказал:

— Меня, конечно, так же легко одурачить, как и любого другого, но все-таки Хак не кажется мне достаточно доминантным. Если он разыграл перед нами представление, почему же не обернул дело так, чтобы его отпустили? Сказал бы, мол, что ничего не знал. Вместо этого он поведал нам, что подозревал о готовящемся насилии, ничего об этом не сообщил и теперь чувствует себя виноватым. Мужик просто напрашивался на то, чтобы его арестовали.

— Возможно, это еще один хитрый план, — предположил Рид. — Сделать ставку на двойную ответственность за одно преступление: мы преждевременно выдвигаем ему обвинение, Валленбург устраивает свои адвокатские игры, вытаскивает его на свободу — и всё, больше нам до него не дотянуться.

Майло посмотрел на спящего Хака.

— Да, я могу представить, что Валленбург возвела подобный замок. А вот насчет Хака… Не знаю. Не настолько он хитроумен, Мо.