Хеннинг Манкелль - Ищейки в Риге

— Поторопись, — сказала она. — У нас очень мало времени.

Их впустила Байба Лиепа. Она быстро перекинулась с Инесе парой слов. Интересно, поняла ли она, что на следующий день он уезжает из Риги? Но Байба ничего не сказала, только взяла его куртку и положила на ручку кресла. Инесе ушла, и они опять остались одни в тихой комнате с тяжелыми шторами. Валландер не знал, с чего ему начать и что ему вообще говорить. Поэтому он поступил так, как ему часто советовал Рюдберг: «Говори все как есть, хуже уже не будет, но говори как есть!»

Когда он рассказал, что Упитис признался в убийстве ее мужа, она сжалась на диване словно от внезапной боли и прошептала:

— Это неправда.

— Мне перевели его признание, — ответил Валландер. — У него было два сообщника.

— Это неправда! — закричала она страшным голосом и зарыдала. В сумраке у той двери, которая, очевидно, вела на кухню, показалась Инесе. Она взглянула на Валландера, и внезапно он понял, что ему делать. Он пересел на диван и обнял Байбу Лиепу, всю дрожавшую от рыданий. Наверное, она плачет из-за того, что Упитис совершил неслыханное предательство, которое не укладывалось в голове. Но она могла плакать и из-за того, что правду душили лживым признанием, выбитым из невиновного. Она плакала отчаянно, цепляясь за него, будто ее сводили судороги.

Потом он осознал, что именно тогда перешел невидимую границу и дал волю своей любви к Байбе Лиепе. Он внезапно понял, что причиной этой любви стала потребность в нем другого человека. Он на секунду задумался, случалось ли с ним что-нибудь подобное раньше. Он торопливо гладил Байбу Лиепу по голове, и вскоре она перестала плакать. Лицо ее было серым.

Валландер рассказал ей все, что произошло, и добавил, что уезжает в Швецию. Он изложил ей ход событий, как сумел его воссоздать, изумляясь собственной убедительности. В конце он упомянул тайное завещание, что оно наверняка где-то хранится. Байба все поняла и кивнула.

— Да, — сказала она. — Он наверняка что-то прятал, наверняка делал какие-то пометки. Его завещание — это запись его мыслей.

— Но ты не знаешь, где оно?

— Он никогда ничего не говорил.

— А кто-то другой может это знать?

— Никто. Он доверял только мне.

— А его отец в Вентспилсе?

Байба с удивлением посмотрела на Валландера.

— Я кое-что выяснил. И подумал, что это возможно.

— Он очень любил своего отца, — отозвалась она. — Но никогда не доверил бы ему секретные документы.

— Куда он мог их спрятать или отдать на хранение?

— У нас дома их нет. Это было бы слишком опасно. Милиция перерыла бы весь дом, если бы что-то заподозрила.

— Подумай, — сказал Валландер. — Постарайся вспомнить. Где он мог их спрятать?

Она покачала головой.

— Не знаю, — сказала она.

— Он же должен был понимать, что может случиться то, что случилось. И что ты поймешь: где-то тебя дожидаются решающие улики, причем они находятся в таком месте, знать о котором можешь только ты.

Внезапно она схватила его за руку:

— Ты должен мне помочь. Не уезжай.

— Я никак не могу остаться, — сказал он. — Полковники никогда не поймут, почему я не вернулся обратно в Швецию. И как я могу находиться в этой стране без их ведома?

— Ты можешь вернуться, — ответила она, не выпуская его руку. — У тебя здесь девушка. Ты можешь приехать как турист.

«Но я люблю тебя, — подумал он. — А не мою любовницу Инесе».

— У тебя здесь девушка, — повторила Байба.

Он кивнул. Конечно, у него в Риге есть девушка. Но это не Инесе.

Он не ответил, но она и не требовала ответа. Казалось, она не сомневалась в том, что он вернется. В комнату вошла Инесе, и Байба Лиепа наконец собралась с силами после пережитого потрясения.

— В нашей стране можно погибнуть за то, что говоришь, — сказала она. — И за то, что молчишь. Но Упитис сильный. Он знает: мы его не оставим. И не поверим в то, что он признался. Поэтому в конце концов мы победим.

— Победим?

— Мы требуем только правды, — отозвалась она. — Только простой порядочности. Свободы жить в той свободе, которую мы выбираем.

— Для меня это слишком возвышенно, — сказал Валландер. — Я-то всего лишь хочу знать, кто убил майора Лиепу. Я хочу знать, почему двух мертвецов прибило к шведскому берегу.

— Возвращайся, и я познакомлю тебя с моей страной, — сказала Байба Лиепа. — Не только я, но и Инесе.

— Не знаю, — ответил Валландер.

Байба Лиепа взглянула на него.

— Ты не из тех, кто обманывает, — сказала она. — Иначе бы Карлис ошибся. А он никогда не ошибался.

— Это невозможно, — повторил Валландер. — Если бы я вернулся сюда, полковники сразу бы узнали об этом. Мне нужно другое имя и другой паспорт.

— Это можно устроить, — твердо ответила Байба Лиепа. — Только мне надо знать, что ты приедешь.

— Я полицейский, — ответил Валландер. — Я не могу рисковать своей жизнью, разъезжая по всему свету с фальшивыми документами.

В ту же секунду он пожалел о своих словах. Он посмотрел в глаза Байбе Лиепе и увидел лицо мертвого майора.

— Хорошо, — медленно произнес он. — Я вернусь.

Уже перевалило за полночь. Валландер пытался помочь Байбе сообразить, где майор мог спрятать свои доказательства. Но они так ни к чему и не пришли. В конце концов разговор иссяк.

Валландер подумал о том, что где-то в темноте его стерегут ищейки. Собаки-ищейки полковников, никогда не теряющих бдительность. Со все возрастающим ощущением нереальности происходящего он понял, что его втягивают в заговор, цель которого — вернуть его обратно в Ригу, к расследованию преступления, которое должно проводиться втайне. Он должен скрывать, что он полицейский, расследующий в незнакомой ему стране преступление, которое многие считают раскрытым. Он понимал все безумие этой затеи, но не мог оторвать глаз от лица Байбы Лиепы; к тому же в ее голосе звучала такая убежденность, что он не мог ей противостоять. В два часа ночи Инесе сказала, что они должны расходиться. Она оставила их с Байбой наедине, и они молча простились.

— У нас в Швеции есть друзья, — сказала на прощание Байба. — Они свяжутся с тобой. Через них можно будет организовать твое возвращение.

Затем поспешно подалась вперед и поцеловала его в щеку. Инесе отвезла Валландера обратно в гостиницу. Когда они подъехали к мосту, она кивнула в зеркало заднего вида.

— Теперь за нами едут. Нам надо изобразить влюбленных и у гостиницы сделать вид, что нам трудно расстаться.

— Я сделаю все что смогу, — ответил Валландер. — Может быть, мне надо попытаться затащить тебя ко мне в номер.

Она засмеялась:

— Я порядочная девушка. Но, когда ты вернешься, может, дойдет и до этого.

Она ушла, а он немного постоял на холоде, пытаясь изобразить, как отчаянно по ней тоскует.