Алексей Макеев - Гроссмейстер сыска

– Дураком вроде никогда не считали, – ответил Семин и тут же нетерпеливо добавил: – Ну, так я пойду?

– Ага, можешь идти, – кивнул Гуров.

Когда механик вышел, он снова повернулся к хозяину мастерской и сказал:

– Ну, с тормозами мы разобрались… Теперь еще один вопрос остался. Как думаешь, кто мог такое сделать?

Мясистое лицо Боброва болезненно сморщилось. Он с испугом посмотрел на Гурова.

– Да не знаю я! – голосом, в котором звучало отчаяние, воскликнул он. – Вы вообще такие вопросы задаете! Скок у нас иногда машину чинил – у него раньше «Тойота» была, – а больше мы с ним никаких дел… Честное слово! Мы с ним – здравствуй-прощай, и все дела!

– Ну уж все? – усомнился Гуров. – А что же сам на место аварии выехал? Так со случайными знакомыми себя не ведут!

– Ну, выезжал, – уныло сказал Бобров. – А как не выедешь? Скок, между прочим, Черепанову помогал, когда тот фирму открывал. Сами знаете, как это у нас делается. Пока все бумажки подпишешь, дуба дашь! А он в два счета помог все оформить.

– Из альтруистических побуждений? – ехидно спросил Крячко.

– Чего? – не понял Бобров. – А, нет, не из побуждений, конечно… Только как уж они там с Черепановым договаривались, я не знаю…

– Не волнуйся, нам это не очень интересно, – успокоил его Гуров. – Если, конечно, не Черепанов прикончил Скока. Но, я думаю, вряд ли он стал бы поднимать руку на такого полезного человека.

– Вот и я про то же, – поспешно сказал Бобров. – В принципе, это все равно что курицу убивать, которая золотые яйца несет, верно? Да и вообще, зачем это Витальке Черепанову кого-то убивать? Он нормальный мужик – не маньяк какой-то… Уф! – Он вытащил из какого-то пакета на столе бумажную салфетку и вытер ею вспотевший лоб. – Совсем у меня с вами крыша поехала!.. Черт вас, ментов, разберет! – пожаловался он. – Вроде и не виноват ни в чем, а все равно в пот бросает…

– Так не бывает, чтобы совсем ни в чем не виноват, – назидательно заметил Крячко, напуская на себя важный вид. – Бывает, что память плохая, а напряжешь мозги и такого навспоминаешь!..

– Ладно, не будем больше ничего вспоминать, – примиряюще произнес Гуров. – Сказанного пока достаточно. Попрошу вас только еще об одном одолжении – черкните нам адресок вашего офиса в центре, ну, и телефончик Черепанова заодно – такой, чтобы мы без помех могли дозвониться. Безо всяких секретарш и прочих посредников, понимаете?

Бобров деловито кивнул и, обрадованный тем, что его мучения подходят к концу, с большим рвением принялся за дело – нашел в столе чистый лист бумаги, пишущую ручку и быстро нацарапал несколько неровных крупных строк. Листок он с почтением подал Гурову. Тот внимательно все прочитал, сложил вчетверо и спрятал в карман. Потом они поблагодарили хозяина мастерской и покинули ее, оставив Боброва в тревожном недоумении.

– Сейчас он, конечно, первым делом кинется звонить Черепанову, – сказал Гуров, выводя «Пежо» со стоянки. – Вряд ли по веской причине – просто на всякий случай, по-компаньонски. Тот, само собой, на всякий случай переполошится и примет меры. Нас ожидает порция вранья, из которой истину придется вытаскивать по крупинке.

– Что есть истина? – со вздохом промолвил Крячко.

Предчувствие не обмануло Гурова. Когда они с Крячко прибыли в офис фирмы «Трек-Супер», располагавшийся в одном из уютных московских переулков неподалеку от Садового кольца, глава этого серьезного предприятия уже ждал их. Это стало ясно по тому заинтригованному и настороженному взгляду, которым их наградила симпатичная немногословная секретарша. Да и прием, который им оказал господин Черепанов, показывал, что он прекрасно знает, в чем дело.

Виталий Константинович Черепанов оказался человеком лет тридцати пяти, решительным и по-своему обаятельным, несмотря на несколько демоническую внешность. Он был абсолютно и непоправимо лыс – у него не было даже бровей. Такой врожденный дефект в сочетании с горящими глазами стального цвета и хищным ястребиным носом производил неизгладимое впечатление.

И все-таки в этом человеке было что-то располагающее. К тому же он очень следил за собой, видимо стараясь компенсировать недостатки своей внешности с помощью искусства лучших московских портных. На Черепанове был элегантный костюм, в котором не стыдно было бы отправиться на любой прием. Рядом с ним расхристанный Крячко выглядел особенно вызывающе.

Однако Черепанов сделал вид, что ничего такого не замечает, и очень любезно пригласил гостей садиться. Сделав знак секретарше, Черепанов предупредительно сказал:

– Господа что-нибудь выпьют? Виски, джин, мартини…

Удобно устроившись в кресле, Гуров окинул взглядом кабинет Черепанова. Здесь было попросторнее, чем в каморке Боброва, но особой роскоши не наблюдалось. Видимо, дела фирмы шли не настолько успешно, чтобы забыть о скромности. Однако виски для гостей имелось.

– Бог с вами, Виталий Константинович! – с улыбкой сказал Гуров. – Какое мартини? Мы с коллегой на работе. – При этих словах на лице Крячко появилось довольно грустное выражение. – И вообще, как ни старайтесь, а нашу с вами беседу вам не удастся превратить в застольную! Разговор будет серьезным.

Черепанов внимательно посмотрел на него и тоже улыбнулся.

– А почему вы решили, что я стараюсь избежать серьезного разговора?

– Очень просто. Не думаю, что вы предлагаете выпить всем, кто переступает порог вашего кабинета. А сейчас вы пытаетесь соорудить эдакий психологический буфер, чтобы сгладить щекотливую тему. Признайтесь, Бобров вам уже звонил?

Черепанов потер свою блестящую лысую голову и вдруг засмеялся. Потом он опять махнул секретарше и распорядился:

– Тогда принеси нам кофе, три чашки! Больших!

Секретарша, молча кивнув, исчезла. Черепанов откинулся на спинку кресла и с большим интересом посмотрел на Гурова.

– Вы правы, он мне звонил. Кажется, вы его здорово перепугали. Анатолий в таких случаях всегда впадает в панику.

– А вы разве нет? – спросил Гуров.

– А с какой стати? – пожал плечами Черепанов. – Что, собственно, произошло? Само собой, Скока жалко. Хороший был мужик, хотя, между нами, тот еще сукин сын! Но, как это говорят американцы – это наш сукин сын! – Он засмеялся, не переставая, однако, внимательно наблюдать за выражением лица Гурова. – И если вы решили, что я имею отношение к его смерти, то тут вы глубоко ошибаетесь. Мне это ни к чему. У меня хороший бизнес – автомастерские и торговля резиной. Мы уже начали вставать на ноги, и вряд ли я собственными руками стану разрушать то, что с таким трудом построено. Скок очень помог мне в самом начале, поэтому ничего, кроме благодарности, я к нему не испытываю… Надеюсь, я дал исчерпывающие объяснения?