Питер Джеймс - Пусть ты умрешь

— Они в безопасности, и это уже хорошая новость, ведь так? — сказал Гленн Брэнсон.

Рэд хмуро кивнула, но все же добродушное спокойствие чернокожего детектива помогло немного расслабиться.

— Если все сложится удачно, взрывать яхту не придется, — продолжал инспектор. — Военные не позволяют другим судам подойти ближе. Ваш бывший должно быть рассчитал, что они будут в пути около шести часов. Если в ближайшие двенадцать часов бомба не взорвется, яхту осмотрят и отбуксируют в безопасное место, где продержат под наблюдением еще пару дней, а уже потом проверят досконально. Может, это все было лишь шуткой, а?

Рэд кивнула, хотя сама так не думала. Брайсу нравилось пугать ее, но его угрозы редко бывали пустыми. Скорее всего, что-то не так с таймером или детонатором. Она посмотрела на детектива — рядом с ним ощущение опасности исчезало; казалось, ни с ней, ни с ее родными ничего плохого случиться не может.

— Они так любят эту свою яхту. Она для нас всех — часть жизни. У родителей две страсти — сад и яхта.

— Знаете, что я думаю? — сказал инспектор.

— Нет. И что?

Рэд замерла — их машина пересекла разделительную линию и вылетела навстречу громадному бензовозу. Водитель как будто и не замечал стремительно приближающейся махины, словно сирена обеспечивала его иммунитетом от смерти. Они проскочили в узкую брешь, которой и не было еще секунду назад, и Рэд облегченно выдохнула. Машина снова нырнула в общий поток. Слева, за гаванью, промелькнула высокая труба теплостанции, потом шлюзы, длинный ряд складов, белые громадины нефтехранилищ. Они пролетели на красный, распугивая оказавшиеся на пути автомобили, и ворвались в Шорэм.

Неподалеку отсюда находился Центр искусств «Роуптэкл», куда, в счастливые времена, Брайс Лорен привозил ее на воскресный утренний джаз-концерт Херби Флауэрса. Минутой позже они уже мчались по тоннелю в аэропорт, а когда выскочили на свет по другую сторону, Рэд снова увидела склады и ангары и снижающийся над ними большущий красно-белый вертолет.

— Должно быть они! — сказал Брэнсон. — «Индия Джулиет»!

Через несколько сотен ярдов они свернули с узкой дороги и остановились. Громадный вертолет коснулся земли. Лопасти еще рассекали воздух, дверцы оставались закрытыми. Потом — Рэд показалось, что прошла вечность, — задняя дверца открылась, и из нее спустился трап. Секундой позже Рэд увидела отца — в красном спасательном жилете. Вот только ни радости, ни облегчения на его лице она не заметила — оно было темнее тучи.

Четверг, 31 октября

— Говорю вам, если бы на борту была бомба, я бы ее увидел. Я хожу на этой яхте чуть ли не тридцать лет и знаю ее как свои пять пальцев. Там нет никакой бомбы. Что вам непонятно? — возмущался сидевший сзади отец.

— Дорогой, нельзя быть уверенным на сто процентов, — пыталась унять его мать.

— А я думаю, что инспектор Брэнсон оказал большую любезность, доставив вас домой! — добродушно добавила Рэд.

— Так что, они теперь собираются взорвать нашу лодку? — не утихал отец.

Они ехали — уже не так быстро — по А23, держа курс на север.

— Не думаю, сэр, — отозвался сидевший впереди Гленн Брэнсон. — За ним понаблюдают какое-то время.

— За ним? — проворчал отец. — Лодки — женского рода. Значит, за ней понаблюдают какое-то время. Так?

— Следующий поворот налево, — негромко сказала водителю Рэд.

Они свернули, проехали оставшийся справа гараж, развернулись и покатили дальше, в гору. Рэд посмотрела на мать.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ты когда-нибудь пробовала спуститься на спасательный плот? — спросила, вместо ответа, миссис Уэствуд.

— Нет.

— А тебя поднимали лебедкой на вертолет? Тебе пропускали под мышки стропы? Я думала, они разорвут меня пополам!

— По крайней мере, ты в безопасности.

— Я и прежде была в безопасности. Спасибо, дорогая. Твой отец прав: там нет никакой бомбы. Это все тот ужасный человек, да?

Вообще-то полицейские не хотели, чтобы ее родители возвращались домой, но те стояли на своем и никаких аргументов не принимали. Как и Рэд, они не намеревались сдаваться перед Брайсом. В результате полиции ничего не оставалось, как приступить к организации скрытого наблюдения с целью взять под охрану всю семью.

Они проехали по главной улице Хенфилда и возле булочной свернули налево. Все молчали. Дорога пошла вниз. Слева осталась церковь и мини-карусель, справа — паб, за которым начинались уходящие вдаль поля. Дорога сузилась до одной полосы.

— Еще сто ярдов и налево, — сказала Рэд.

Сзади к ним подлетела, с включенной «мигалкой» и сиреной, полицейская машина. Водитель сбросил газ и прижался к заросшей кустами обочине, но патрульный автомобиль пронесся мимо и скрылся из вида.

— Давайте за ним, — севшим вдруг голосом попросила Рэд. Паника, словно ошейник, сдавила горло.

Омотосо свернул влево на проселок. И почти сразу же Рэд уловила запах. Едкий, кисловатый запах дыма. Горящего пластика, краски, дерева. Через сто ярдов, после следующего поворота, запах сделался еще сильнее. Рэд почувствовала, как в животе затягивается тяжелый, плотный узел. Дорогу перегородили два автомобиля техпомощи. Дальше стояли две пожарные машины, патрульные и мотоцикл. В стороне — «скорая помощь».

Оранжевые языки пламени устремлялись вверх, жадно глотая соломенную крышу.

Горел родительский дом.

Констебль Омотосо еще не успел остановиться, а Рэд уже открыла дверцу, выскочила и побежала — пробилась через небольшую толпу зевак, перепрыгнула через змеящиеся шланги и метнулась к ступенькам.

— Пожалуйста, отойдите, — остановил ее женский голос.

Она не слушала. Она рвалась вперед. Черт, черт, черт!

Слезы покатились по щекам. От едкого дыма щипало в глазах. Казалось, огнем объято все. Пылающие куски соломенной крыши плыли в воздухе, как гаснущие угольки китайских фонариков. Рэд повернулась к родителям и… замерла.

Она не хотела видеть их лица. Не хотела вообще кого-либо видеть. Она закрыла лицо руками и горько заплакала.

В десяти милях от горящего дома, в комнате пансионата «Земляничные поляны», Брайс Лорен довольно улыбнулся. Плач Рэд ласкал слух.

В целом мире не было звука приятнее.

Четверг, 31 октября

— Мы имеем дело с призраком. — Такими словами Рой Грейс начал вечернее рабочее совещание.

Стрелки часов только что перевалили за половину седьмого. Совещание пришлось перенести в конференц-зал, поскольку в ОШ-1 все участники операции «Муравьед» уже не помещались. После утренних событий в команду пришлось привлечь дополнительные силы, в том числе криминалиста-психолога доктора Джулиуса Праудфута, в результате чего ее состав увеличился до тридцати шести человек. Внешность доктора Праудфута — коренастого, пузатого мужчины около сорока, с поросячьими глазками, ямочками на щеках и редеющими седыми волосами, которые он непонятно для чего зачесывал вперед и смазывал гелем, — могла дать искаженное представление о его способностях; на самом же деле в своей области он был одним из лучших.