Питер Джеймс - Пусть ты умрешь

В половине девятого Поттинг возвратился, победоносно помахивая подписанным ордером. Грейс подошел к фургону и коротко проинструктировал спецназовцев. Они выбрались на тротуар; один с тараном — «большим желтым ключом», — другой с гидравлическим домкратом для раздвижения дверной коробки.

Отправив двоих спецназовцев прикрывать пожарный выход, суперинтендент с остальными шестью снова поднялся по лестнице.

Старший группы, женщина, постучала в дверь.

— Мистер Лорен, вы дома?

Как и ожидалось, никакого ответа.

Она отступила в сторонку. Один из спецназовцев, обхватив двумя руками тяжелый стальной таран, повернулся к коллегам и, проревев «Полиция!», со всей силой обрушил его на дверной замок. Дерево сухо треснуло, и дверь распахнулась. Вся группа ввалилась в квартиру, крича «Полиция! Полиция!» и рассекая темноту лучами мощных фонариков.

Грейс вошел за ними, пошарил по стене и щелкнул выключателем.

Вспыхнувшая под бумажным плафоном лампочка осветила пустую и абсолютно голую комнату с задернутыми дешевыми шторами. Небольшой письменный стол, старый офисный стул на колесиках и дырки на стенах, как будто с них сорвали полки или кронштейны. Маленький брекфаст-бар отделял кухонную зону с раковиной, хозяйственным столом, холодильником, газовой плитой и древней микроволновкой. Все было чистое.

Грейс натянул перчатки и открыл холодильник. Внутри холодильника тоже царила безупречная чистота — ни крошки.

— Черт!

Он прошел в жилую зону, открыл дверь и обнаружил крохотную спальню, почти целиком занятую двухместной кроватью. Постельное белье отсутствовало, остался только худой, комковатый матрас.

Настроение упало. Грейс вернулся в большую комнату и слегка раздвинул шторы. Напротив, через двор, он увидел в окне этажом ниже Рэд Уэствуд, расхаживающую взад-вперед с сигаретой и бокалом белого вина. Она разговаривала с кем-то по телефону.

С кем?

Четверг, 31 октября

Ответ на этот вопрос знал Пол Миллет, сидевший за столом в своей комнате в пансионате «Земляничные поляны». Рэд трепалась со своей лучшей подругой, стервозной Рэкел Ивенс.

И ему приходилось слушать, как эта сучка Рэкел льет на него ушаты грязи. Выплескивает все, что скопилось. Как он не понравился ей с первой же встречи. Как она сразу его невзлюбила.

Ой ли? Так уж сразу?

Зачем же ты тогда обнимала меня? Зачем говорила, что я именно то, что и надо Рэд? Как ей хорошо со мной?

Чертова сука.

Он слушал через микрофон, спрятанный в таком месте, где им никогда его не найти, пусть даже суперинтендент Рой Грейс и приказал своей команде разобрать комнату по кусочкам. Детектив заявил, что какие-то улики должны быть. Отпечаток пальца. Нить от одежды. ДНК.

Нет, детектив-суперинтендент, вы ничего не найдете. Я всегда буду на шаг впереди вас. Уж можете мне поверить!

В начале десятого вечера мужской голос — Пол Миллет узнал чернокожего инспектора Гленна Брэнсона — сказал:

— Все, старичок, уходим. Мальчишник объявляется официально открытым. Гай Батчелор, Белла Мой и остальные уже ждут нас в «Богемии».

— Что-то я не настроен на вечеринку, — отозвался Рой Грейс.

— Думаешь, кто-то примет такое объяснение? Забудь.

— Да?

— В субботу ты женишься на женщине твоей мечты. Не забыл?

— Помню.

— Ну так расслабься!

— Я же не думал, что придется заниматься расследованием убийства.

Брэнсон улыбнулся.

— Жизнь — это то, что случается с тобой, когда ты занят совсем другими планами. Так, кажется, сказал Джон Леннон?

— Вроде того.

— Ну так не зевай.

— Да, ты прав.

— Я серьезно. А расследованием до твоего возвращения займусь я сам.

Грейс оглянулся и, понизив голос, чтобы их не слышали, сказал:

— Я ошибаюсь, или ты и впрямь немножко запал на мисс Уэствуд?

Брэнсон мгновенно насторожился:

— Ты почему так думаешь?

— Заметил, как ты смотрел на нее, когда мы разговаривали в управлении.

— На нее приятно смотреть.

Грейс усмехнулся.

Он еще усмехался, спускаясь за Брэнсоном по лестнице, но, едва выйдя за дверь, нахмурился — дорогу преградила симпатичная блондинка с журналистским блокнотом в руке.

— Детектив-суперинтендент Грейс? Я — Шивон Шелдрейк из «Аргуса». Не могли бы вы рассказать, какую операцию проводит здесь полиция?

Грейс на секунду задумался, а потом снова усмехнулся:

— Здесь мой коллега, детектив-инспектор Брэнсон. Поговорите с ним.

Он отступил в сторонку, с удовольствием наблюдая, как его друг, путаясь и спотыкаясь, отбивается от ее вопросов. В конце концов инспектору все же удалось выбраться на верный путь и донести до репортерши главное. Полиция рассчитывает на помощь общественности в обнаружении Брайса Лорена. Все детали операции будут изложены на утреннем брифинге. Газета могла бы внести свой вклад, если бы опубликовала фотографию Брайса Лорена, имена, под которыми он может скрываться, а также номер телефона оперативного штаба и номер для анонимного звонка в «Криминальный дозор».

Когда все закончилось и они сели в машину, Гленн повернулся к другу и сказал:

— Все, мы больше не на службе. Сейчас вывезем тебя просвежиться и упоим вдрабадан.

Спорить Грейс не стал. Сделать что-то сейчас ни он, ни команда не могли, так что уж лучше отложить все на завтра и взяться за дело с утра пораньше. Да и выпить, откровенно говоря, было бы не лишним. Свадьба приближалась, и он ловил себя на том, что нервничает все сильнее. Да, он любил Клио, но чувствовал, что подходит к новой жизни со старым багажом, одной нерешенной проблемой. Как бы ни был он счастлив в будущем, на горизонте будет постоянно маячить темное облачко. А еще детектив боялся, что то невероятное состояние счастья, в котором он пребывал уже много месяцев, живя с Клио, а теперь и с сыном, может разлететься на кусочки от удара чего-то неведомого.

Все как во сне, думал Рой Грейс, стоя рядом с Гленном Брэнсоном на ступеньках у входа в роттингдинскую церковь. Вверху, над ними, громко звонили колокола, с сияющего голубого неба светило солнышко, и ощущение было такое, словно сейчас лето, а не поздняя осень. Как будто кто-то подкрутил реостат, добавив яркости, четкости и интенсивности. Даже деревянные стены саксонской церкви словно засверкали свежим светом. Золотистые часы сияли под солнцем. И сам Грейс ощущал трепет волнения.

Они оба были в серых костюмах-визитках и цилиндрах. Прибывшие гости проходили, парами и поодиночке, по асфальтовой дорожке через кладбище, приветственно кивали и входили в церковь, где два шафера, Гай Батчелор и Норман Поттинг, тоже в визитках, раздавали листки с расписанием порядка службы, задавая каждому традиционный вопрос: «Невеста или жених?»