Игорь Сотников - Палиндром

– А может сэр Рейнджер, здесь каким-то боком замешан? – Вдруг подумал Мистер президент, вспомнив своего советника. – А иначе, зачем я его вдруг вспомнил. – Очень умело обосновал эту свою мысль президент. – Это как оговорка по Фрейду, только в другом направлении поиска. – А вот эта глубокая мысль, поставившая президента в один ряд не с последними умами человечества, польстила ему, и он, позабыв о том, что его только что так волновало, со словами: «Всё, мне пора вставать», – откидывает одеяло, садится на край кровати, затем подтягивает слезшие с пяток носки, и как ни в чём не бывало отправляется в ванную, приводить себя в порядок.

Ну а вновь брошенная президентом первая леди, не такая как президент, беззаботная и насчёт себя и всех остальных забывчивая леди – её грудь жжёт, хоть и не пепел Клааса, но для неё не меньший артефакт, письмо полное секретных доказательств неподобающего поведения президента. – Осталось только расшифровать этот ребус. – Подумала первая леди, многообещающе смотря в сторону ванной, откуда доносился звук лившейся из крана воды и весёлое подпевание президента.

– Ты у меня допоёшься. – Пригрозив про себя президенту, первая леди принялась к своим сборам. А вот куда она так стремительно собралась сбираться, то об этом она не спешила распространяться по весьма веской причине. Предстоящее ей дело, по многим её соображениям, было крайне запутанное и сложное, и всё потому, что ей не с кем было посоветоваться. И хотя первой леди ни в чём не нужны советы, – она сама себе на уме и сама, если что, сумеет так отсоветовать, что мало не покажется, – всё же иногда бывают такие ситуации, когда без совета, а вернее даже не совета, а возможности от души выговориться, дальше двигаться нет никакой возможности. Ну а высокое положение первой леди, так сказать, не позволяло ей проявлять откровенность с кем бы то ни было, и такая ситуация одиночества, до степени не принятия ею этого своего высокого положения, правда только во время эмоциональных приступов, выводила первую леди из себя, делая её более чем следовало, неприступней и строже с виду.

– К этой первой леди и не подступиться, так она сверху вниз на всех смотрит. – Постоянно шушукались за спиной первой леди завистницы из числа окружения президента, и через раз, по служебной необходимости, так критически оценивал обслуживающий первую леди персонал. С кем первая леди, нет, да и перебросится кивком согласия или словом, когда у неё возникает потребность поправить ход своего обслуживания со стороны вышколенной до своей безупречности обслуги.

И вот именно, в сторону обслуги, а вернее к той её части, которая имела прямой доступ к рукам первой леди – бывает и такое – она и обратила свой взгляд. А если быть точнее, без чего в данном крайне важном для первой леди случае не обойтись, то её взгляд обратился в сторону её личного мастера по маникюру, несколько безрассудной в своём простодушии, Сесиль. С которой у неё, после того как Сесиль в ответ на её вопрос при демонстрации своих рук: «Ну что скажите?», – сразила её своей непосредственностью: «Как вижу, устали вы быть во всём первой», – в некотором роде наладился контакт.

И хотя всё было против того, чтобы первая леди, хоть полусловом, хоть полунамёком открылась перед Сесиль, – однозначно Сесиль прошла все виды проверок на безопасность её нахождения здесь, и вполне возможно, что с ней по душам беседуют сотрудники специальных служб, после того как она посетит с визитом по работе первую леди, – всё же она решила пренебречь всеми этими вероятными опасностями, и через околичности, не упоминая, ни имён, ни подробностей, с помощью которых можно было вычислить фигурантов волнующего её дела, спросить совета у Сесиль.

И вот когда первая леди, как обычно, правда на этот раз, всё же чуть раньше обычного, встретилась у себя в апартаментах с Сесиль, чтобы решить, что ещё можно сделать с её ногтями, то Сесиль можно сказать, сама вывела её на этот разговор. – Леди, – взяв первую леди за руки, сказала Сесиль, посмотрев на всю бледную в своей холодности первую леди, – у вас руки дрожат. Немедленно мне говорите, что с вами случилось. – Резко торопливо добавила Сесиль. Ну и первая леди, и сама даже не поняла, как она уже всё рассказала Сесиль.

– Ну, что скажите? – с надеждой посмотрев на Сесиль, спросила первая леди, только сейчас поняв, что её такой выход из себя со всеми своими подробностями, грозит ей не возвратом назад в спокойную жизнь.

– Во-первых, – очень тихо проговорила Сесиль, – можете не беспокоиться. О том, что вы мне сейчас сказали, я никому не скажу. А во-вторых, тут к гадалке ненужно ходить, а итак понятно, что нужно обратиться за разъяснением к разбирающемуся в таких делах человеку.

– Но… – попыталась было возразить первая леди, но сейчас она была в руках Сесиль, которая легонько её одёргивает за палец и с заговорщицким видом говорит. – Можете не беспокоиться на этот счёт. У меня есть верный человек, и он на счёт всех этих секретов, мастак и могила. Да и вам не обязательно ему представляться. – Но первая леди хоть и подавлена в себе и немного со стороны Сесиль, тем не менее, она натура боевая и никогда не отступает перед препятствиями. И она опять берётся за своё но. – Но как же мы его сюда сможем провести, без того, чтобы об этом не узнала охрана? – задалась вполне резонным вопросом первая леди.

– А зачем нам его сюда вести, когда встречу можно организовать и за пределами президентского дома, и главное, за пределами глаз службы безопасности. – Сказала Сесиль, многозначительно посмотрев на первую леди. И хотя первая леди уже сделала одну трудно поправимую глупость, все свои подозрения насчёт президента выложив малознакомому человеку, всё же она ещё не готова, вот, так прямо, в омут головой падать, пойдя на поводу Сесиль. И скорей всего, первая леди выразила бы сомнения в перспективах такого дальнейшего развития своих дел, если бы ей не вспомнилось то, что случилось на том званом ужине, с аукционом.

Где, как стало ей впоследствии известно, с праздничного торта была похищена фигурка, выполненная в виде неё. Чему она тогда не придала особого значения, – её некрепко закрепили, вот она и упала, – но сейчас она на всё это уже смотрела через череду волнительных происшествий, где теперь она каждой мелочи и мало-мальски значимому событию придавала особое значение. И то, что ей сейчас в голову взбрело, – это адепты культа «Вуду» так обо мне позаботились, – для её воспалённого разума была не такая уж и глупость.

Ведь первая леди прекрасно знала, на что только не пойдут ревнивицы, чтобы сжить со свету счастливую соперницу. – Будут тыкать в мою фигурку острыми иглами, пока я не окочурюсь. Или же раздуют её до непомерных размеров, чтобы и я вслед за ней растолстела, как бочка. – И это последнее представление первой леди, себя в бургерной, объедающей своим фанатизмом аппетита всех вокруг неё сидящих жирный едоков, которые по сравнению с ней объевшейся, просто сухостои, послужило той последней каплей, которая упав на весы решений, склонила первую леди к её согласию на новый неразумный поступок.