Игорь Сотников - Палиндром

– Я своих слов не разбрасываю на ветер, если уже дал задаток. – Убеждающе так заявит и посмотрит на было засомневавшихся строителей, будущий хозяин этих помещений, и тем самым поторопит их шевелиться.

– Вот здесь я буду ходить без штанов, и никто мне ничего против не скажет. – Ткнув пальцем в следующее схематически изображённое помещение, с весёлой хитрецой в глазу заявит этот, много чего себе позволяющий хозяин помещений. – Это помещение себя в воду, я назову ванной.

И наблюдая за ходом мысли этого хозяина будущего помещения и его, только его мыслей, приходишь к мысли, что внутреннее убранство всех этих внутренних помещений дома, которые в будущем все в общем назовутся комнатами, а в отдельности по разному, будет определятся в зависимости от функциональной специализации этой или той комнаты.

– Здесь я буду больше есть, чем готовить. – В очередной раз ткнув пальцев в одну из точек схематической карты дома, утвердит всех в своём мнении насчёт специализации этой комнаты, хозяин этого дома. – А если я там буду есть, а иногда выпивать, то нужно это помещение соответственно этим моим желаниям приготовить. Для начала назову я это место кухня. Уж больно слово мне это непонятно и вовлекает над ним подумать. Что я делаю всегда вприкуску с чем-нибудь. Где следующим моим шагом будет мой шаг на гладкий пол, без всяких там швов – не люблю я себя ни в чём ограничивать и здесь без лишнего, а если честно сказать, мусора в голове и поступках, не обойтись. А с такого гладкого пола будет легче заметать мусор. Обязательно сделать вытяжку, чтобы запах от предыдущего приёма пищи не перебивал мой настрой на новый приём пищи. Стены не должны пачкаться и должны отлично в себя впитывать любые брызги, на которые я большой мастер во время обеда, особенно когда в качестве приправы выступает бутылка вина; а лучше две.

Но всё это вполне понятно и принимаемо всеми сторонами процесса по обретению себя домом. Но как быть с теми помещениями дома, куда его хозяин себя очень редко помещает и своим вниманием обходит их стороной – они, несмотря ни на какое участие в их судьбе хозяев этих больших домов, получили название подсобных помещений. И тут возникает непременный вопрос, если уж этими хозяевами так открыто пренебрегаются все эти помещения, то какого чёрта, они на стадии утверждения проекта дома, не вычеркнули эти помещения. Или же всё-таки у них что-то насчёт этих помещений в голове планировалось, раз они пошли на дополнительные траты и утвердили этот план дома, включающий в себя все эти имеющие под собой скрытые мотивы помещения.

Ну а так как с этими подсобными помещениями всё так не ясно и туманно, и они находятся где-то в отдалённом месте, на самом краю цивилизации дома, то и вид их прямо сказать, не блещет красотой, отчего ещё больше пропадает желание туда заглядывать. И если уж возникает необходимость туда заглянуть, то, скорей всего, причины для этого весьма существенные, а иначе мистер Сальери, являющийся хозяином одного из немаленьких особняков, в котором приличных и просто шикарных комнат было сколько его душе угодно, и где, что уж поделать, были и такого, подсобного рода помещения, сейчас не стал бы вслед за своим доверенным лицом, господином Любовски, спускаться в подвал, где таких непрезентабельных помещений было тоже немало.

Ну а путь к этим помещениям, как правило, и сам не блещет светом и чистотой, и не только потому, что сюда редко вступает нога человека, – подошвы ног не трутся об ступеньки лестницы и тем самым её запыляют, – а он, этот путь, специально так вымощен своим неприятием, чтобы идущий крепко задумался над тем, а стоит ли ему туда идти, и не лучше ли будет повернуть назад, где идущего ждут светлые и гостеприимные комнаты.

Но мистер Сальери, судя по стоящей в его взгляде непреклонности, всё для себя решил и его ничем не заставить обратно свернуть. Чего не скажешь о господине Любовски, который только потому сюда вниз идёт, что сзади ему на пятки наступает мистер Сальери, чьё слово для него закон; если он, конечно, ещё жить хочет. А так как господин Любовски предпочитает жить, чем не пользоваться данным богом моментом, то он беспрекословно спускается вниз, в подвал особняка мистера Сальери. Правда пока господин Любовски находится к мистеру Сальери спиной, то он может себе позволить повозмущаться лицом и про себя понегодовать в сторону своего босса.

– Если тебе так хочется быть ближе к земле, то сам бы и шёл. Какого (!) нужно с собой тащить и остальных. Всех с собой не заберёшь, да и не позволят. – За этим своим внутренним, больше философствованием, чем негодованием, господин Любовски доходит до оббитой железом двери, где он тратит совсем немного времени на поиск ключа, и после этого замешательства открывает двери этого подсобного помещения.

Ну а как только двери в это подсобное помещение открываются, то тут же выясняется, что подсобное подсобному помещению рознь и что всё то, что выше было надумано насчёт этих помещений, чушь. А всё потому, что внутри этого помещения, пришедших сюда людей ждала не мрачная, пропавшая сыростью и тлением грязных тряпок и неосуществимых надежд современных Золушек, горничных, комната полная швабр и метёлок, а перед ними предстала вполне себе уютная и светлая комната, и только из-за её маленьких размеров, казалось, что помещённая в неё кровать занимала большую часть комнаты. Где кроме кровати был стул, стол, шкаф у стены и телевизор.

Правда, это было ещё не всё, что сейчас было помещено в эту комнату, и сейчас на кровати было не пусто, и на ней лежала девушка, о которой определённо можно было сказать две вещи. Она была ярко красива и чем-то крайне недовольна – по этой причине, скорей всего, она и была по рукам и ногам связана.

Ну а когда дверь в эту комнату распахнулась, и на пороге комнаты вначале появился господин Любовски, то эта девушка только этого и ждала, чтобы всё своё недовольство выплеснуть на голову этого господина. Но то ли из-за того, что её рот был скреплен скотчем, то ли оттого, что на пороге комнаты появился мистер Сальери, который имел огромное влияние на всех тех, с кем ему вышло пересечься в жизни, то эта связанная девушка никак себя не проявила, и так и оставила своё недовольство при себе. И теперь замерев в одном положении, смотрела на мистера Сальери, ожидая с его стороны действий.

Мистер Сальери со своей стороны задерживает себя и свой взгляд на девушке, после чего проследовав к стоящему рядом с кроватью стулу, садится на него. Ну а стул хоть с виду и отвечает всем качествам удобства, всё же судя по тому, что мистер Сальери не сразу находит на нём для себя подходящего места, то он только с виду таков. Хотя возможно, что мистер Сальери чувствует себя неудобно, не оттого, что он сел на такой неудобный стул, а оттого, что он оказался не в очень для себя удобном положении – ему нужно быть крайне жёстким там, где он не готов им быть. И видимо всё это так расшатывающе действует на мистера Сальери, что он, позабыв о том, что его собеседница ответить ему не может, обращается к ней с вопросом (хотя, возможно, в этом проявляется его жестокость – ты, падла, зубами скотч разорви и ответь, когда тебя по хорошему просят, а иначе паяльники уже на подходе).