Леон де Винтер - Небо Голливуда

– А тебе? – спросил Грин.

– Я знаю, что делаю. Я навязываю реальности собственную фикцию. Ты читал сценарий.

Он хотел спросить, почему она тогда исчезла, почему сошлась с Ричи Мейером, почему незаметно покинула город. Но демонстрировать свою бесстыдную потребность в примирении, прощении, утешении было еще слишком рано. Он сидел напротив нее, они разговаривали, он знал ее секреты – и этого на данный момент было больше чем достаточно.

Часть денег, поступавших ежедневным потоком из игральных залов в счетное отделение, они прятали в кондиционерах мужских и женских туалетов.

Родни Диджиакомо был одним из немногих сотрудников, кому доверяли деньги. Он был вне подозрений и в сопровождении одного охранника мог переносить по зданию казино серый льняной мешок, набитый сотнями тысяч долларов. В те дни, когда его сопровождал Мускул Фредерикс, Родни делал короткую остановку у туалета. Паула тоже пользовалась высоким доверием, что позволяло деньгам исчезнуть в туалете.

Месяц назад Стив Банелли, мастер по ремонту кондиционеров, разобрал решетки в проемах и переложил деньги в кондиционер в офисе Тино. Когда Мускул проверял служебные выходы, Тино и Паула вынесли деньги из здания казино. Вся операция длилась две недели ввиду того, что такое большое количество мелких купюр занимало много места. Они давно это запланировали. В течение полугода Паула симулировала беременность. Несколько раз она брала выходные дни, чтобы якобы посетить врача, праздновала с коллегами это событие (отец ребенка находился в Нью-Йорке) и с помощью специальной подушечки наращивала себе живот. Без нее она не появлялась в общественных местах.

Смерть Тино не предусматривалась сценарием. Она недооценила Стива и Мускула. Жажда наживы оказалась сильнее их лояльности. И теперь ей требовалась помощь извне. Трое никчемных актеришек могли бы сыграть в ее сценарии. Она удивилась, услышав имена партнеров Грина.

– Жаль, что нет камеры, – сказала она.

Она рассказала ему обо всех деталях ограбления, которое задумала в своем сценарии, и Грин вынужден был поверить ей на слово. Она ничего не скрыла, ни о чем не умолчала, искренне посвятив его во все свои тайны. Конечно, восемь лет назад он уже читал сценарий и сейчас ощутил, что они вдруг снова, как раньше, стали единой командой, вместе покоряющей мир.

– Почему ты не сделала этого раньше? – спросил Грин.

– Из-за луны. Лишь три месяца назад она достигла нужной фазы.

– Луна отражает лишь свет солнца, вот и все, сказал он.

– Для меня нет. Если луна влияет на погоду, на приливы и отливы и все природные процессы на этой планете, то почему бы и не на то, что происходит в наших головах?

– Ты верующая, – сказал он.

– А ты чокнутый философ. Эссе еще пишешь?

– Нет.

– Я с удовольствием их читала. Хотя никогда не соглашалась с их содержанием. Но ты всегда очень занимательно выражал свои абстракции. Америка до сих пор твой мифический идеал?

– Я восхищаюсь временностью всего, что здесь происходит. Конец балласту прошлого. Можно изобретать собственную мифологию! Тогда мне это было нужно, сейчас, вероятно, я уже вырос из этих штанишек.

– Хочешь вернуться в Европу?

– Нет. Не хочу.

– Какие тогда у тебя планы?

– Отвечу, когда все будет позади.

Из «Цезаря» Грин позвонил Бенсону и Джимми и сообщил, что прилетит поздним рейсом.

– Какие новости? – любопытствовал Джимми.

– Поговорил с Паулой, – сказал Грин.

– А сейчас она слушает?

– Да.

– Господи! Ты что, все ей рассказал?

– Да.

Джим завизжал:

– Ты с ума сошел! Флойд, знаешь, что отколол этот ненормальный? Он все ей рассказал! Этот придурок выложил на стол все карты! Том, я уже тогда все понял, в «Драис», когда ты готов был расстегнуть ширинку перед этой красоткой, я уже тогда подумал, что ты теряешь голову, что ты позволишь себя облапошить, что ты не видишь разницы между тем, что важно сейчас и что можно отложить на потом! Идиот! Зачем ты это сделал?

– Паула меня узнала, – спокойно ответил Грин. – У меня не было выбора. Но мы кое-что получили взамен.

– Да уж, ты кое-что получил взамен, мой мальчик, – орал Джим в трубку.

– У Паулы находится ключ.

– Ключ? Откуда он у нее? Флойд, у нее ключ от сейфа!

– У них с Тино была какая-то договоренность? – раздался голос Бенсон на заднем плане.

– Слышишь, что Флойд спрашивает? – спросил Джим. – Они что, выступали отдельным дуэтом?

– Тино не доверял той компашке. Перед тем, как его убили, он успел отправить ключ в Вегас, на собственный адрес, где проживала и Паула. Он даже написал письмо, которое я сейчас держу в руке.

– Не прикасайся к этому письму! – закричал Джим. – На нем отпечатки пальцев Тино! Это вещественное доказательство!

– Я сразу же положил его в пакетик, – ответил Грин. Эта была неправда, но он хотел его успокоить.

– Во сколько ты прилетаешь?

– У меня рейс в половине двенадцатого. Авиакомпания «Дельта».

– Я тебя встречу, – сказал Джим. – А девушка?

– Паула останется в Вегасе. Согласно легенде, она навещает рожающую подругу. Лучше, если она пока побудет здесь. Я привезу ключ, и завтра мы заберем деньги.

– Откуда ты знаешь, что ключ подойдет к сейфу?

– Знаю.

– Может, она морочит тебе голову, так же как и Родни.

К Грину тоже было закралась такая мысль, но он не смел сомневаться в честности Паулы, когда она стояла рядом. Он был убежден, что ключ, который она ему дала, – необычно широкой формы с хитроумной системой желобков, – откроет сейф.

После полуночи Грин приземлился в аэропорту Лос-Анджелеса «Лакс». У выхода его ждал Бенсон. Он приехал один, потому что Джимми мучился похмельем. После их разговора о роли полицейского в доме Родни Джимми напился. «Нервы», – заключил Бенсон.

Бенсон попросил Грина сесть за руль «олдса», поскольку считал, что в его возрасте лучше воздерживаться от управления автомобилем и вообще желательно ездить в лимузинах, на заднем сиденье.

– Господи, как часто я это уже видел! – воскликнул Бенсон. – Некоторые люди настолько не уверены в себе, что тут же глотают что-нибудь или тянутся за бутылкой. Я знал, что Джим и раньше пил, чем сильно себе навредил, но что он до сих пор не бросил это занятие… Вы знали?

– Нет, господин Бенсон.

– Я помню Джима еще двадцать-тридцать лет назад. Тогда он не был таким. Прекрасный актер. Любимец Ли Страсберга. Выкладывался полностью. Даже когда играл в паре. Себя не щадил. Невероятно серьезный и невероятно честный. Никогда не искал легких решений и выворачивался наизнанку. После окончания съемок ему требовался месяц, чтобы прийти в себя. Когда он работал… Я вспоминаю, как он ходил по съемочной площадке. Сражаясь с демонами, которых он призывал, чтобы быть в состоянии играть. Очень методично. Каждую сцену он играл так, словно переживал собственную жизнь. У него был длинный список того, с чем ему приходилось считаться. На это уходила масса энергии. Сколько нужно мужества для того, чтобы таким образом по нескольку раз переживать свою молодость.