Валентина Демьянова - Грехи в наследство

Дарья опустилась в кресло, которое жалобно застонало, принимая в свои объятия ее могучее тело, и с интересом спросила:

— Ты часто это повторяешь, и мне всегда любопытно, почему у тебя такое отрицательное отношение к коллекционированию. Неужели, заполучив интересную вещь, тебе не хочется оставить ее у себя?

— Абсолютно. Во-первых, весь азарт уходит на поиски, а потом я сразу остываю...

— А во-вторых?

— А во-вторых, суеверие. Не могу держать в доме чужие вещи.

— Даже такие ценные?

— Именно такие! У меня ощущение, что все они насквозь пропитаны отрицательными эмоциями. Не мне тебе рассказывать, сколько грязных интриг разворачивается вокруг каждого произведения искусства. Обман, воровство, нечистоплотные сделки. А это все слезы, обиды, зависть, ненависть. Не хочу держать такое в доме. Кстати, ты ведь тоже не увлекаешься собирательством!

Дарья грустно хмыкнула:

— Я — по другой причине. У меня просто нет на это средств.

— И очень хорошо! Меньше головной боли. Хочешь, еще почитаю? Очень увлекательно. Отвлечешься немного от печальных мыслей.

— Валяй. Хоть какая-то польза от твоей болезни будет.

— Знаешь, откуда появились масоны и почему их называют «вольными каменщиками»?

— В общих чертах.

— Тогда слушай. Пересказываю своими словами, но близко к тексту. Истоки масонства восходят к Средним векам и строительным гильдиям. Их мастера, сооружавшие готические соборы в Италии, Англии и Германии, владели весьма солидным запасом профессиональных знаний и свято чтили заветы христианства. Сама понимаешь, без истовой веры создать то великолепие, что удавалось им, было просто невозможно. Деятельность гильдий была окутана завесой таинственности, и стать членом гильдии было непросто. Секреты профессии охранялись строго, все дела обсуждались за закрытыми дверями в особых помещениях. Ложах. Именовали себя члены гильдий вольными каменщиками, и именно из них вышло современное масонство.

— Ничего нового. Примерно это и было мне известно. Скажи-ка мне лучше вот что... Почему, если масоны так безобидны, в обществе к ним такое настороженное отношение? И прежде, и теперь?

— Автор данной книги, — я хлопнула ладонью по лежащему у меня на коленях тому, — считает, что это все из-за завесы загадочности, всегда окружавшей «каменщиков». Хотя, на мой взгляд, никакой особой тайны у них нет. Разглашению не подлежат лишь ритуалы, фамилии братьев и темы обсуждаемых проблем. Сама подумай: кому это интересно? По-моему, все очень напоминает некие романтические игры с налетом таинственности, но... отсутствие информации всегда рождало в обществе массу домыслов.

— А все эти утверждения, что масоны — международная политическая партия, стремящаяся распространить свое влияние на весь мир?

— Скажу честно, собственного мнения на этот счет у меня нет. Сама понимаешь, эксперт я никакой, но вот господин Рязанцев утверждает...

— Кто этот Рязанцев?

— Автор данного труда. Так вот, он утверждает, что это все огульные обвинения. Интересы ордена лежат в совсем иной плоскости. Масонов не занимает обыденная жизнь, на первое место они ставят духовные ценности. А главной их целью является стремление помочь людям жить по-братски. Недаром их лозунг «Свобода, равенство, братство».

— Церковь занимается тем же, но масонство она осуждает!

— Осуждает, — согласилась я, — но, как считает Рязанцев, совершенно необоснованно. Масонство не является ее врагом, поскольку в его основе лежит вера в Бога. Просто у них он зовется иначе — Великий Архитектор Вселенной. По понятиям масонов, Великий Архитектор сотворил окружающий нас мир по четко задуманному плану и оставил человечество в покое. Теперь он больше не вмешивается в наши дела и лишь наблюдает со стороны. Получив в свое распоряжение поля, леса, горы и моря, люди сами должны выбирать себе пути, по которым будут двигаться. В идеале мы должны построить справедливое общество, но... это напрямую связано с нашим нравственным самосовершенствованием, а мы пока к нему не стремимся.

— На мой взгляд, церковь не может принять подобную трактовку своих постулатов, — заметила Дарья.

— Она и не принимает. Несмотря на то что масоны уважают церковные святыни, сама церковь относится к масонам отрицательно. Смягчить этого неприятия не может даже тот факт, что одним из трех великих светочей, всегда присутствующих во время орденских работ, является книга Святого Писания.

— Ты сказала трех светочей. А под двумя другими что подразумевается?

— Наугольник и циркуль как напоминание о строительной профессии.

— Ну это здорово смахивает на сектантство... Нет, с таким подходом масоны, что бы они ни говорили о своей лояльности, всегда будут вызывать у церкви подозрения. Ладно, тут все более-менее понятно, но светская власть... Она ведь тоже воспринимает орден с определенной опаской. Тут в чем дело? Видит в нем скрытую угрозу?

— Очевидно. Хотя господин Рязанцев и утверждает, что причин для этого нет. Масонами особо культивируется уважение к законной власти. По его словам, они в принципе не приемлют насильственных революций. Говоря современным языком, масоны предпочитают не враждовать, а договариваться. Сотрудничество считается невозможным лишь с убийцами, что вполне понятно — ведь в этом случае идеалы масонства становятся лишенными смысла.

Дарья скептически хмыкнула:

— Это все теоретические выкладки. А реальность? Например, революция семнадцатого года в России? Согласись, убеждения — это одно, а полное разорение привычных основ бытия — совсем другое.

— Теория не выдержала испытания практикой, — вздохнула я. — Революция и последовавшая за ней Гражданская война привели к расколу среди российских масонов. Часть из них бежала из страны, оставив ее на произвол судьбы. Часть примкнула к белому движению...

— Советскую власть не поддержал никто?

— Ну почему же? Были и такие.

Утром — еще и десяти не было — раздался звонок в дверь. Для гостей рановато, да и не ждала я никого, а потому сильно удивилась. Опустив на колени книгу Рязанцева, за чтение которой уселась, едва успев покончить с завтраком, я прислушалась к тому, что происходит в прихожей. Сначала раздались шаги Глафиры, потом до меня донеслось клацанье открываемой двери и наконец звуки приглушенных голосов.

«Может, Даша что-то забыла и вернулась?» — промелькнуло в голове, но тут в комнату вошла Глафира и нерешительно остановилась у порога. Нерешительность — черта характера моей домоправительнице совершенно несвойственная, а уж неуверенность на лице и вовсе дело непривычное. Слегка кося глазами в сторону, чтобы не встречаться со мной взглядом, Глафира с запинкой сообщила, что ко мне пришел гость.