Александр Фишман - Мертвые головы

— Давай сюда свой эспандер! — протянула она руку водителю.

— Может, не стоит? Я над ним два дня работал. Видела, какие крепления? Я с такой силой тянул, а им хоть бы хны! На шнуре ведь никаких следов нет, откуда им там взяться? А нам еще может пригодиться. Штука классная, мне самому понравилась…

Татьяна тяжело вздохнула и укоризненно, словно общаясь с ребенком, покачала головой.

— Как ты не понимаешь! Это же не шнурок от ботинка, это специально приготовленный предмет преступления. Если его у тебя найдут, а такое может произойти совершенно случайно, сопоставят с найденным телом Алки, а у нее и у тебя — общая знакомая, то есть я. Начнут задумываться, сопоставлять, копать. Зачем нам это надо?

— Ты же говорила, что Алку не найдут, — бросил взгляд на подругу молодой человек. В этот миг проезжающая мимо машина как раз осветила ее лицо, спокойное и усталое.

— А вот этого я никогда не говорила. Было бы глупо так утверждать.

— Ты что!.. Ты же сама все время!.. Не надо делать из меня идиота!..

— Подожди, не горячись. Я объясню. Действительно, я говорила, что тело не найдут…

— Ну вот!

— … но я не имела в виду — никогда. Когда-нибудь его все равно обнаружат! Если нам повезет, то это произойдет не раньше весны, а то и лета. Сейчас-то в тех посадках кому шариться? Вот-вот ударят холода, выпадет снег… Но нельзя исключать и элемент случайности. Ведь мы труп специально не прятали, продумано и тщательно. Так, бросили в ямку, прикидали листвой… Если на него наткнутся через несколько месяцев, считай, что его и не нашли, что там от него останется, сам понимаешь. Не то что менты, мама родная не опознает. Если в ближайшее время, хуже, но не смертельно. Убил какой-то маньяк, это же ясно. К нам следы не ведут. Давай, давай сюда свою цацку!

Парень чуть пригнулся к рулю, достал из-за пояса сзади дорогую его сердцу удавку и, не глядя, бросил ее на колени подруге.

— Ты корпел над ней, вещь получилась что надо, я понимаю…

— Да ладно, хрен с ней! — дернул плечом парень. — Если что, еще сделаю.

— В том-то и дело, что она нам больше не понадобится. Мы же с тобой уже решили, что не будем повторяться. Все только по плану…

Татьяна достала из бардачка складной нож, отрезала от шнура ручки, а сам шнур полоснула на несколько коротких кусков. Все это она выбросила из окошка. Сначала одну ручку, потом, соблюдая некоторые промежутки во времени, кусочки шнура, и последней — вторую ручку.

При этом она вспомнила, как ее недалекий друг выбирал шнур для удавки ("черный, исключительно черный, белый — не то!"), с каким серьезным видом приторачивал его к ручкам, как проводил "испытания". Ей стоило некоторого труда поощрять его старания, вместо того, чтобы посмеяться вдоволь. И этот черный шнур! "Черный цвет — символ смерти!" — заявил он. Стопроцентный мистик. А в знаки не верит, дурачок…

Воспоминания заставили девушку рассмеяться. Вадим поинтересовался:

— Ты чего?

— Радуюсь, что все позади.

— Еще не все.

— Я имею в виду этот эпизод. Сейчас выбросим в мусорный ящик полиэтилен из багажника, заедем на мойку, в Экоцентр, на Попова, там лучше всего моют машины, сделаем там чистку салона, а после их чистки даже с микроскопом ничего не найдешь, и считай все. Поедем куда-нибудь по традиции, посидим. Можно даже сделать так: "Тойоту" бросим на мойке в Экоцентре, пусть возятся, вызовем тачку из "Баркаса" и рванем сразу в ресторан. А потом тот же "Баркас" отвезет машину на нашу стоянку. Есть у него такая услуга, и берут недорого, не то что другие. Ну что, согласен?

— В общем, да. Кроме ресторана. Ну его! Поехали лучше к тебе. Наберем всего. А в кабаке музыка, шум, рожи всякие. Чего мы там не видели?

— Ко мне так ко мне, — согласилась девушка. — Почему бы и нет?..

После прошлого раза в ее друге пробудилась бешеная, просто какая-то ненормальная половая активность. Чужая смерть и причастность к ней явно возбуждали его. И сейчас, видимо, творилось то же самое. Она еще не научилась распознавать все симптомы, но наверняка они были. В конце концов, им обоим надо было как следует расслабиться…

…Из пятидесяти восьми прожитых лет последние тридцать его иначе как Александрыч не называли, кроме детей, конечно, и внука. Даже жена.

Раненько утром, едва рассвело, Александрыч запряг своего Стрелка в телегу и выехал с подворья, кликнув с собой собак.

Тот луг недалеко от дороги он заприметил давно. Нет, сено оттуда, разумеется, вывезли, сейчас не советские времена, но подобрали не чисто, и при желании можно было скопнить еще стожок — другой. А желание такое у Александрыча было.

Он по-честному выжидал, когда хозяин еще возьмет свое, втайне надеясь, что кто бы он ни был — колхоз, или как там они сейчас называются, фермер, частник — этот пресловутый хозяин уже махнул на лужок и остатки сена на нем рукой, не держит его в активе. Осень неизменно катилась к зиме, шли дожди, хоть и не проливные, но для сенца и такие не благо, дело шло к холодам. Когда Александрыч окончательно убедил себя, что добро может уйти под снег, он решился.

На машине весь путь не занял бы и пятнадцати минут. На конной тяге, конечно, побольше. Но ничего, была бы цель!

На лужке Александрыч не стал распрягать Стрелка, хотя и видел, как заинтересованно тот косит своим теплым карим глазом на оставшуюся кое-где травку. Вместо этого он надел ему на морду торбу и сунул туда пару охапок подобранного тут же сена.

— Лопай вот. Нет у нас времени, брат, так что не обижайся.

Он принялся быстро и сноровисто сграблять сено. Стрелок спокойно стоял на месте, занятый своим рационом. Кудлатка и Тузик, играя, носились по лугу.

Кудлатка был крупным псом, получившим свое прозвище из-за внешнего вида. Предки каких пород поучаствовали в появлении на свет этого кудлатого сукиного сына определить не представлялось ни малейшей возможности. По всему выходило, что беспородный байстрюк — дворняга, но очень уж крупная для представителя этого племени. Происхождение пса Александрыча ничуть не заботило. Он любил этого умного и сильного пса, готового за хозяина перегрызть глотку любому живому существу.

Тузик был помесью овчарки с… с черт знает кем. Некоторые элементы овчарочьего экстерьера были налицо, но ведь не овчарка! Мелковат, глуповат, уши не стоят. В семье Александрыча Тузик, приблудивший еще прошлым летом к их двору, считался любимцем хозяйки. С Кудлаткой они ладили, ну и ладно…

Нагрузив телегу, Александрыч прикинул и пришел к выводу, что в следующую ходку подобрать сенца удастся никак не меньше. Эта мысль привела его в благостное расположение духа, в каковом он и прибывал, возвращаясь домой.

Стрелок тянул воз мерным, но не сказать, чтобы медленным, шагом. Александрыч думал о том, что сенцо, конечно, не высший сорт, помочил его дождик, может и подпреть. Но если его пустить на корм корове в первую очередь, а свое, прекрасно высушенное, потом, будет то что надо. Да и ясли Стрелка пустыми не останутся…