Джон Гришэм - Расплата

Кормили и мыли лошадей в сумерках. В полку были фуражиры, кузнецы и даже ветеринары. После ужина, если все успокаивалось, люди, хотя и валились от усталости с ног, находили силы прочитать письма. До установления морской блокады почтовая служба работала сносно, даже, с учетом обстоятельств, хорошо. Но к декабрю все стало заметно хуже.

За неделю до Рождества Пит получил коробку размером как из-под обуви с письмами и открытками от родных, прихожан их церкви и просто заботливых горожан. Десятки писем и открыток, и он прочитал все. От Лизы и детей зачитал до того, что почти запомнил наизусть. Отвечая родным, Пит описывал острова – страну, такую непохожую на пологие холмы их северного Миссисипи. Рассказывал о тяготах армейской службы. Но ни разу не назвал их положение опасным. Не употребил ни единого слова, которое могло бы встревожить близких. Если японцы соберутся наступать, то американская армия вместе с филиппинскими союзниками их прогонит.

24 декабря Макартур огласил предвоенный план отвода войск на полуостров Батаан, на линию последней обороны. Он прекрасно понимал, что победить невозможно, и не рассчитывал на успех. Цель была иной: как можно дольше сковывать армию японцев, чтобы предотвратить наступление на других участках фронта на Тихом океане.

«Сковывать» – стало повседневным словом. «Мероприятия по сковыванию» – военным термином.

Чтобы защитить отступающие на реку Батан войска, Макартур создал в Центральном Лусоне пять заградительных позиций в местах маневрирования противника. Двадцать шестой полк стал ключевым подразделением этой операции.

15 января 1942 года лейтенант Эдвин Рамси и его взвод завершили разведку и намеревались дать отдых себе и лошадям. Но третий отряд получил сведения, что в их направлении движутся основные силы японцев. Планировалась контратака, и Рамси вызвался поддержать ее.

Он получил приказ занять деревню Моронг – ключевой пункт на реке Батан в западной части полуострова. Японцы в деревню вступили, однако оборону пока не организовали. Рамси собрал двадцать семь своих бойцов и повел их по главной дороге на Моронг. Достигнув реки у восточной оконечности деревни, взвод начал осторожно продвигаться к центру, и стало ясно, что деревня пуста. Единственным каменным зданием была католическая церковь, которую окружали травяные хижины на сваях. Рамси разделил людей на три группы по девять бойцов в каждой и командиром одной из них назначил лейтенанта Бэннинга. Когда Пит продвигался к церкви, отряд попал под огонь авангарда японцев. Бойцы Рамси ответили огнем и в этот момент заметили, что через реку переправляются вброд крупные силы противника. Если японцы перейдут через реку, то конникам несдобровать.

Рамси, не колеблясь, принял решение бросить кавалерию против пехоты – более пятидесяти лет невиданный в американской армии маневр. Он построил всадников в строй, взмахнул пистолетом и крикнул:

– Вперед!

Они галопом врезались в японский авангард и отбросили его назад. Испуганный противник отступил на противоположный берег и попытался перегруппироваться. Отряд Рамси, в котором ранило троих, держал позицию до подхода подкрепления. Этот бой стал известен как последняя кавалерийская атака в истории армии США.

Двадцать шестой полк тревожил и нападал на противника, отодвигая неизбежную осаду Батаана. Макартур перевел на полуостров правительство Филиппин и бо`льшую часть армии, но свой командный пункт разместил в бункере на острове-крепости Коррехидор, преграждающем вход в Манильский залив. Солдаты быстро возводили оборонительные сооружения по всему Батаану. На баржах из Манилы доставляли личный состав и припасы. Надо было спешить закопаться в землю. Провиант хотели заготовить на полгода на сорок пять тысяч человек. В итоге на полуостров отступило восемьдесят тысяч военных и двадцать пять тысяч гражданских филиппинцев. На этом операция завершилась.

Как только американские силы сосредоточились на полуострове, японцы поспешили удушить их воздушной и морской блокадой. Но, ослепленные самонадеянностью, совершили тактическую ошибку. Оттянули лучшие подразделения для действий на других участках фронта на Тихом океане, заменив их менее боеспособными. Ошибку они исправили, но растянули время осады, умножив страдания осажденных.

В первые недели битвы за Батан японцы несли тяжелые потери – американцы и филиппинцы яростно сражались, отстаивая последнюю линию обороны. Потери союзников были намного меньше, но заменить павших было некем. Японцы, наоборот, снабжались без перебоев и подвергали жертву массированным артиллерийским обстрелам и налетам с воздуха.

Условия существования на Батаане становились все хуже. Неделями американцы и филиппинцы дрались, голодая. Солдат в среднем потреблял две тысячи калорий в день – примерно половину того, что требуется для интенсивного боя. Голод изнурял, а припасы истощались. Причиной бедственного положения стала еще одна необъяснимая ошибка Макартура. Отчаянно спеша сгруппировать все силы на Батаане, он потерял провиант. Только на одном складе остались миллионы бушелей риса – количество достаточное, чтобы несколько лет кормить целую армию. Многие офицеры убеждали его накопить на полуострове запасы пищи, но он отказывался их слушать. А когда его проинформировали, что солдаты недоедают и горько жалуются на свое положение, перевел все подразделения на половинный рацион. В письме своим военнослужащим Макартур обещал подкрепление. Писал, что им уже направлены тысячи солдат и сотни самолетов. День их прибытия неизвестен. Но помощь близка.

Это было ложью. Тихоокеанский флот серьезно пострадал во время нападения на Перл-Харбор, и у него не осталось сил для прорыва японской блокады. Филиппины оказались в изоляции. Об этом знали в Вашингтоне. Об этом знал и Макартур.

Голодные солдаты ели все, что двигалось. Охотились на азиатских буйволов – филиппинскую разновидность водяных. Их твердое, кожистое мясо требовалось замачивать, варить в соленой воде, а затем отбивать колотушкой. Только тогда его можно было прожевать. Буйволиное мясо обычно ели с кашей из гнилого, зараженного жучком риса. Когда истребили всех буйволов, стали забивать лошадей-мулов. Но бойцы двадцать шестого полка отказывались употреблять в пищу своих любимых животных.

Голодающие солдаты гонялись за дикими свиньями и ящерицами, убивали ворон и экзотических птиц, ели змей и даже кобр, которых было там в изобилии. Что бы ни удалось убить, все валили в котел с общим блюдом. К февралю на Батаане не осталось ни одного банана или манго, и люди ели траву и листья. Полуостров Батаан омывается Южно-Китайским морем, печально известным отсутствием рыбы. Впрочем, рыбалка исключалась: японские пилоты получали огромное удовольствие, если удавалось выследить и потопить даже самую маленькую рыбацкую лодку. Выйти в море было равносильно самоубийству.