Галина Романова - Игры небожителей

Она ее и не изменила. Стало только хуже.

Через несколько дней ее бывший муж явился к ней со справкой о побоях, которые снял в больнице. И его угрозы окрепли и приняли более существенный характер. Он запросился обратно.

— С Веркой жизни никакой нет. Ворчит. Жрать не дает, — жаловался он тем вечером.

— А ты полагаешь, что я стану тебя кормить?

Настю снова колотило. Но броситься на Сашку, сидевшего перед ней за кухонным столом в синяках, смелости не хватило. Справку о побоях он демонстрировал ей трижды, пока ел ее еду.

— Дура ты, Настя, — подвел он черту под своими словами, спрятал справку в самый глубокий карман кожаной куртки, которую даже не снял за столом. — Если хотела от меня избавиться, то избавилась бы тихо.

— То есть? — Она не поняла и обернулась на него от раковины, где мыла посуду после ужина.

— Кто же бьет жертву в собственной квартире и орет на весь этаж, что убьет?

— Кто?

— Только дуры. Такие дуры, как ты, — произнес он, мерзко улыбаясь. — Теперь, случись что со мной, ты первая под подозрением. Справка о побоях есть. Свидетельские показания тоже.

— Какие показания?

Настя в тот момент почувствовала, как от внезапной бледности натянулась на лице кожа. И так и не смогла потом вспомнить, дышала она в тот момент или нет.

— Так твоя соседка слышала, как ты орала, что убьешь меня. Слышала и готова подтвердить это в суде.

— Где, где, где?!

Ее руки непроизвольно потянулись к старинной деревянной скалке, пристроенной еще бабушкой на латунных крючках под навесными шкафами.

— Э, ты чего?

Сашка, странно, перепугался. Сорвался с места и помчался в прихожую. Начал обувать легкие не по погоде ботинки. И без конца косился на деревянный предмет в ее руках, которым она поигрывала, не произнося ни слова.

— Ночевать не останешься? — спросила она сладким голосом.

— Нет, — буркнул он, рассматривая ее по-новому, с интересом. — Не сегодня.

— И не завтра, — шагнула к нему Настя со скалкой. — И никогда. И не смей мне угрожать, сволочь!

— А то что?

Он уже успел отпереть замок и открыл дверь и теперь говорил нарочно громко, для бдительного уха ее соседки, которым та наверняка уже прижалась к двери.

— А то я тоже напишу заявление. В полицию, — тоже достаточно громко оповестила Настя скорее соседку, не его.

Сугробов, насколько она знала, никаких чертей не боялся. Всегда ходил по краю, со слов его сестры Веры.

— Ну, давай, давай пиши, — произнес он достаточно миролюбиво.

Тут же быстро шагнул к ней. Ловко выдернул из ее рук скалку, забросил ей за спину. Больно схватил Настю за шею, притянул к себе и прошипел на ухо:

— Только смотри… Ходи по улицам и оглядывайся. Как бы я тебя не придушил, тварь.

Она и оглядывалась без конца, как ненормальная. Тени своей стала бояться. А потом пошла в спортивный зал. И там сблизилась с инструктором настолько, что рассказала ему всю свою печальную историю неудачного замужества. Он начал ее тренировать индивидуально. Выматывал все силы, наращивая мышечную мощь. Потом приступил к тому, что начал учить ее, опять же индивидуально, приемам самообороны.

Сашку она больше не боялась. И не оглядывалась, когда шла по улицам. Он продолжал еще захаживать к ней какое-то время. Ныл, жаловался, просил денег. Но от шантажа воздерживался. Потому что Настя демонстративно молотила по боксерской груше, которую повесила в просторной прихожей. Потом она разрешала ему войти и поесть чего-нибудь.

Он постоянно в те дни был голоден. Ел жадно, не поднимая глаз от тарелки. И ей его было даже немного жаль. Теперь, когда она об этом вспоминала, у нее щемило сердце.

Неправильно все. Неверно они все поступили с ним. Сестра Сашки — Вера, она могла бы за него бороться. А вместо этого не всегда пускала ночевать. Она сама — нажаловалась инструктору. И тот обещал разобраться. Разобрался или нет он с ее бывшим мужем, Настя не знала. Спрашивать боялась. Но время от времени ее посещали опасные мысли: а вдруг это он Сашку?..

— Ты закончила?

Настя вздрогнула и обернулась. Ее инструктор Володя Серов стоял в метре от нее в потной майке, обтягивающих трико и босиком. Ясно. Отрабатывал удары ногами.

— Да, я закончила.

Настя с хрустом потянулась и зашагала к женской раздевалке.

— Настя, подожди меня. Я скоро, — крикнул Володя. — Подожди!

Она кивнула и скрылась за дверью раздевалки. И уже вставая под душ, подумала, что она снова ухитрилась вляпаться, поставив не на того мужчину. Если ситуацию с бывшим мужем она еще как-то могла держать под контролем, то с инструктором это не пройдет.

Володя был сильным и властным, самодовольным, не терпящим возражений. Если сказал: подожди, значит, она должна была ждать. Он не просил никогда. Он приказывал.

Или ей это просто так казалось?

Из душевой она постаралась выйти раньше того времени, на которое рассчитывал Володя. Времени, которое обычно у нее уходило на то, чтобы принять душ, переодеться в чистое и сложить потные вещи в сумку. Его у входа в здание не было. Машина была на привычном месте. Настя выбежала на проспект и остановила машину. И уже отъезжая, отправила Володе сообщение, что она его не может подождать, у нее обстоятельства и что ей надо срочно уехать.

Проклятие! Она опять попала в странную зависимость от мужчины. Сама того не хотела, а попала. Он, возможно, на что-то надеется. А она не готова, не хочет. Он ей даже не нравится. А как сказать? Он же ее не слышит. Или она недостаточно громко и убедительно говорит?

Господи, какая же она курица!

Дома Настя по привычке проверила все комнаты. Сходила на балкон. Никаких сюрпризов не было и быть не могло. Сашки же нет в живых. Это он был мастером пугать ее, выскакивая из темной комнаты, и орать, что он дома. И это после того, как она уже полчаса как вернулась.

Она закинула спортивные вещи в стиральную машинку. Надела домашний сарафанчик и пошла в кухню. Есть не хотелось, но она знала, что после тренировки надо что-то проглотить. Что-то белковое. Так советовал Володя. Вспомнив о нем, Настя вытащила из кармана сарафанчика телефон. Никакого ответа не поступило. Но сообщение он прочел.

Обиделся? Может быть. Или отреагировал адекватно и занял себя какой-нибудь другой девушкой, которой давал уроки самообороны в индивидуальном порядке.

Настя села на подоконник, поставила на коленки тарелочку с орешками и кусочками авокадо и принялась лениво жевать. Есть не хотелось совершенно. И вдруг вспомнился Сашка, жадно хватающий еду с ее тарелок. И снова защемило сердце. Он все время был голоден тогда. И каждый раз, как приходил, пытался ей о чем-то рассказать. Настя его не слушала совсем. Даже пару раз закрывала уши руками и принималась громко напевать.