Галина Романова - Игры небожителей

— Спасибо.

— И к слову, эти тайны все мне давно известны. Я ушей не закрывала, когда мой братец со мной откровенничал. — Вера брезгливо поморщилась на кофейную кляксу на столе. — Дай тряпку, что ли. Глаза не глядят.

Настя слезла с подоконника, вытерла стол, села напротив Веры.

— Что ты хочешь, Вера? Зачем ты здесь?

— Все его тайны я знаю, — повторила она, словно не слышала вопроса. — Но рассказать об этом никому не могу. Так же, как и ты. Не могу пойти в полицию. Не могу призвать к ответу. Так же, как и ты.

— А мне это и не надо! — фыркнула Настя.

И подумала про себя, что была уже счастлива, когда отделалась от этого семейства. Думала, что отделалась.

— Но зато мы с тобой можем хорошо заработать на другом. А заодно получить и моральное удовлетворение.

Вера порылась в сумочке, вытащила крохотный предмет, обернутый в пищевую пленку, и положила его в центр стола.

— Вот!

— Что — вот? Что это?

— Флешкарта с фотоаппарата.

— Это я вижу. Что на ней?

— А на ней запись. О-очень интересная запись, порочащая очень влиятельного господина, активно лезущего во власть. Она совершенно случайно оказалась у меня в руках. И вот теперь я хочу распорядиться этим правильно. Я хочу очень выгодно ее продать.

— Мне?! — Настя вытаращила на нее глаза. Качнула головой. — Мне это не нужно точно! Я вообще против чужих секретов, я говорила.

— Я хочу это продать тому самому влиятельному лицу, которое активно лезет во власть. Но одной мне как-то страшновато. И я хочу, чтобы ты мне в этом помогла.

— Я?! — Настя даже осипла от возмущения. — Вера! Ты совсем свихнулась?! Я не стану ничем таким заниматься!

— Станешь, Настенька.

Вера нарочно назвала ее имя с той самой интонацией, с которой на ранних стадиях их отношений выговаривал ее имя Сашка. Настя, помнится, от этого млела. И думала, что он ее любит. И даже боготворит. Дура!

— Интересно знать, откуда такая уверенность? — фыркнула Настя, покраснев до кончиков ушей.

— А у тебя просто нет выбора. Либо ты меня страхуешь, либо я сливаю все про тебя Громову. Скажу сразу, что деньги, при удачном стечении обстоятельств, делим тридцать на семьдесят.

Вера снова сунулась в сумку и достала оттуда сложенный вчетверо лист, исписанный мелко и густо. Посмотрела на Настю с легкой улыбкой и проговорила:

— А теперь внимательно слушай мой план…

Пашка объявился на третий день ее возвращения на малую родину. Просто постучался в дверь поздним вечером и застыл с несчастной, виноватой мордой на пороге.

Варя с мамой как раз сели ужинать.

Нажарили картошки с грибами, наделали салата. Сварили огромную курицу, решив из бульона на утро наделать домашней лапши.

— Вот тебе, дочка, ножка, — приговаривала Нина Николаевна, положив Варе огромных размеров окорочок.

— Мам, ну много. Я не съем столько, — пыталась возмущаться Варя.

Но возмущалась скорее так — по привычке, оставшейся от прошлой жизни. От той, которую оставила несколько дней назад в силу обстоятельств. Это там она порой сидела на жестких диетах, потому что пыталась экономить. У мамы можно было расслабиться. Мама ухитрялась как-то выживать на пенсию. И выходило у нее это достойно и, что главное, — сытно.

— Ешь, сказала, — шутливо прикрикнула на нее Нина Николаевна. — Глазищи одни остались. Кожа, да кости.

Варя блаженно улыбалась и уплетала за обе щеки.

— Потом еще чай с пирогом. Это я на веранде накрою. Вечер теплый. Посидим, как в былые времена.

Пирог они пекли вместе, натолкав в него и ранних яблок, и клубники, и малины. Аромат, пока выпечка готовилась, просто сводил с ума. И Варе совсем не хотелось забивать себе голову отвратительной историей, в которую она попала из-за Пашки.

Он же привел ее к тому человеку, который предложил им участие в драматической постановке. Он же потом благополучно смылся, бросив Варю одну на съемной квартире-дублере. И наглости хватило залезть в мамин дом, пожрать колбаски.

Ужас!

Участковый, написавший протокол под диктовку Вари, явился на следующий день и признался, что протокол тот разорвал.

— По приказу руководства. История скверная и не нашего уровня, — пояснил он. И тут же утешил: — Но тебе, девочка, бояться нечего. Ты тут под нашей защитой.

И выразительно посмотрел на ее мать.

Он неровно к ней дышал, догадалась Варя еще той ночью, когда приехала. Потому и явился под утро в кителе, а не в пижаме и не в колпачке с кисточкой. Хотелось выглядеть прилично.

Она как раз обгладывала куриную косточку, когда в дверь маминого дома постучали.

— Кто бы это мог быть?

Мать сначала нахмурилась, а через мгновение покраснела. Видимо, решила, что участковый заглянул на огонек. Василий Иванович жил от мамы через дом и наверняка слышал запах пекущегося пирога. Всей улицей вдыхали его невероятный аромат, как призналась матери соседка.

Нина Николаевна встала, запахнула на груди плотнее старенькую ажурную шаль и пошла открывать. И почти тут же испуганно крикнула:

— Варя!

Варя бросилась на крик матери в коридор.

На пороге топтался Пашка. Тощий, грязный, всклокоченный. Левый ботинок в районе большого пальца зиял огромной дырой. Коленки на штанах зеленые от травы. Футболка на плече в грязи.

— Ты чего, Паша, в кустах спал? — спросила она, обошла мать и, взяв своего парня за руку, втащила его в дом.

— Да, в кустах, — показалось, что он даже всхлипнул, жалея себя. — А куда было деваться?! Назад нельзя. Сюда нельзя. Меня за руку поймали возле холодильника.

И в адрес Нины Николаевны был послан осуждающий взгляд.

— Я просто хотел поесть. А вы решили, что я вор.

— Ладно, не ной, — прикрикнула на него Варя. — Ступай в ванную, умываться. И за стол.

Плескался он долго.

— Всю горячую воду сольет. — Нина Николаевна недовольно поджала губы, покосилась на Варю. — Так за этим счастьем ты и поехала в большой город, Варя?

— Наверное. Не знаю, — рассеянно отозвалась она.

Поставила на стол еще одну тарелку, положила нож, вилку. Выложила остатки разогретой картошки с куском вареной курицы, подрезала салата.

— Да-а-а… — протянула мать с легкой насмешкой. — Такого-то счастья и у нас в городе навалом. Встречаются экземпляры и получше.

— Ма, не начинай! — повысила голос Варя. — Ты же не хочешь, чтобы я эту ночь провела с ним в кустах? Нет?

Мать отрицательно мотнула головой.

— Вот и славно. А что касается Пашки… — Варя вздохнула, прислушиваясь к звукам из ванной. — Он хороший. Добрый. И работящий.

— Это я уже поняла, — со скорбным лицом отметила Нина Николаевна. — И последняя его работа заставила тебя бежать в спешном порядке. И его тоже. Причем он бросил тебя. Разве нет?

— Нет, — возразил Пашка, входя на кухню.