Полина Дашкова - Горлов тупик [litres]

Внизу, крупными буквами: «ОРДЕН ПРЕМУДРЫХ».

Свет был тусклый, Павлик вытащил из бардачка фонарик, отыскал листок с печатным текстом, помеченный простым карандашом, рукой Нади: «образец», пробежал глазами по строчкам листовки и «образца». Шрифт один и тот же. «М» и «С» выше уровня строки. «К» и «О» бледней остальных знаков. Точек нет.

Он аккуратно все сложил, убрал в свою объемную спортивную сумку, погасил фонарик, закурил, пару минут посидел, подумал. Достал из кармана записную книжку, пролистал. Затем вылез из машины, кинул недокуренную сигарету в сугроб, огляделся и решительно направился к телефонной будке на углу.

На даче в столовой Оксана Васильевна, Зоя и Федя Уральцы играли в карты.

– О! В нашем полку прибыло! – Федя радостно хлопнул в ладоши.

– Заглянули на огонек, «пулю» пишем, – сообщила Зоя, – я вот пирожков с курагой принесла, попробуй, пока тепленькие.

Оксана Васильевна чмокнула мужа в щеку, спросила:

– Ну, что? Как там дела?

– Нормально.

– У тебя всегда все нормально! Она к экзаменам готовится?

– Репетирует сценку из «Ярмарки тщеславия», у них капустник Восьмого марта.

– Какой капустник? Какая «Ярмарка»?! – всполошилась Оксана Васильевна. – У нее сессия!

Зоя вздохнула:

– Маленькие детки – маленькие бедки, большие детки – большие бедки.

– А мы пойдем поку-урим, – пропел Федор басом.

Они надели тулупы, вышли на веранду. Федор извлек из-за пазухи бутылку виски, подмигнул:

– Когда я ем, я глух и нем, когда я пью, я гораздо общительней.

– Что правда, то правда! – Галанов достал из буфета два стакана.

Чокнулись, выпили. Федор поднял палец, изрек:

– «Алкоголь убивает нервные клетки, остаются только здоровые». Смешно?

– Не очень.

– «Скажи алкоголю “нет”»! Я что, псих, с алкоголем разговаривать? Смешно?

– Это, пожалуй, получше. – Галанов хмыкнул. – Слушай, Федь, ты их откуда берешь?

– Кого?

– Анекдоты. Каждый день что-нибудь свеженькое.

– Коллектив у нас веселый, любим пошутить, посмеяться. – Уралец взял бутылку, хотел плеснуть еще.

– Я пас, – Галанов прикрыл свой стакан ладонью.

– Зря, вискарь неплохой. Ну и ладно, мне больше достанется.

Себе он тоже наливать не стал, распечатал пачку «Честерфильда». Закурили.

– Звонил? – Федор выпустил колечко дыма и поймал на палец. – Случилось что? Или просто соскучился?

– Соскучился. Давно не виделись.

– Зоя сказала, голос у тебя был нервный.

– Да нет, Федь, ей показалось. Все в порядке. Просто я Вику потерял, но потом быстро нашел.

– Это как это?

– Приехал в Горлов, а Вики там нет. Ну, психанул, сгоряча кинулся тебе звонить. Оказалось, она сидит в комнате у соседки.

– А чего психанул-то? Ее кто домой отвез?

– Этот, твой, профессор.

– Влад? Ну, тогда тем более психовать не стоило. Он же трезвенник, водит отлично.

– Мг-м, и глотки поросятам режет лихо.

– Вика разве поросенок? – Уралец заржал, но, заметив выражение его лица, сразу посерьезнел, заглянул в глаза: – Ладно, Славка, извини, шутка неудачная. Давай еще по маленькой?

– Наливай! – Вячеслав Олегович махнул рукой. – Авось, полегчает.

Чокнулись, выпили.

– Алкоголь не помогает найти ответ, он помогает забыть вопрос, – Уралец вздохнул, – правда, вопрос все равно остается, а с похмелья ответ найти еще трудней, поэтому я тебя сейчас спрошу, пока мы трезвые. Чего случилось-то?

– Ничего особенного, просто устал. Вика не радует. И вообще, обстановка… Раньше я был спокоен за нее, за мать, а вот сегодня нагрянул без предупреждения, и не понравилось мне, как они там живут. Какие-то амбалы шляются по коридору, висят на телефоне. Рожи, мягко говоря, бандитские.

– Ох, ну ты сноб! – Федор покачал головой. – Может, амбалы эти нормальные ребята, допустим, спортсмены. У спортсменов лица бывают специфические.

– Марина, соседка, племянница профессора твоего, – раздраженно продолжал Галанов, – вульгарная хамка, похожа на шлюху. А Вика с ней дружит. Кстати, откуда взялась племянница? У него ни братьев, ни сестер не было.

– На самом деле она двоюродная сестра, – объяснил Уралец, – у матери был младший брат, Валентин, Марина его дочка, просто из-за разницы в возрасте она Влада зовет дядей, а он ее – племянницей. А за Вику не переживай. Умная, со временем сама разберется, с кем дружить, с кем нет.

– Мг-м, не переживай! – Галанов передернул плечами и неожиданно для себя выпалил: – У нее роман с женатым мужиком!

Уралец присвистнул, покачал головой:

– Да, дела… Ты их там застукал, что ли?

– Ну, почти. Она сидела у него на коленях, в комнате этой самой Марины.

– Кто такой? Как зовут?

– Антон. Она называет его «Тосик». Смазливый такой блондинчик. Вроде актер.

– Работает в театре? Снимается в кино?

– Понятия не имею. Видел его ровно две минуты. Вика сказала: актер, женат, ребенок у него маленький. Все. – Вячеслав Олегович покосился на дверь, понизил голос до шепота: – Федь, только смотри, никому ни слова!

– Слав, ты за кого меня держишь? Само собой, могила! – Федор шутовски перекрестился. – Думаешь, у нее с этим Тосиком серьезно?

– Федь, если честно, я в полной растерянности. – Галанов опять покосился на дверь. – Я ведь не ханжа, в жизни всякое бывает, но когда это коснулось Вики…

Из-за двери доносились приглушенные звуки музыкальной заставки передачи «Международная панорама». Оксана и Зоя смотрели телевизор в столовой.

Федор помолчал минуту, надул губы, сдвинул белесые брови и, склонившись к уху Галанова, прошептал:

– Слав, а хочешь, мои ребята пощупают этого Тосика? Осторожненько, тихонечко, профилактику проведем, Вика ничего не узнает.

Вячеслав Олегович испуганно отпрянул:

– Нет-нет, ни в коем случае!

– Ладно, как скажешь, мое дело предложить. Если вдруг надумаешь – кивни.

Дверь открылась. Голос международного обозревателя из телевизора забубнил громче:

– Нефть, словно магнит, притягивает своекорыстных хищников, в том числе и в американских мундирах. Американская военщина, как у себя дома, расположилась на цепи военных баз в Африке…

Выглянула Оксана Васильевна:

– Эй, вы тут не замерзли?

– Ксанчик, все нормалек, греемся, – Федор показал ей бутылку и подмигнул.

Он говорил заплетающимся языком. Паясничал. По-настоящему он никогда не пьянел, но часто изображал пьяного в дым. Получалось вполне правдоподобно.

– Вы хотя бы закусываете? – Она посмотрела на пустой стол. – Ладно, сейчас что-нибудь принесу.

Когда дверь за ней закрылась, Уралец прищурился:

– Стало быть, племянница Марина тебе не нравится? Ну, а как насчет дяди-профессора? Вы вроде нашли общий язык?

Небрежность интонации в сочетании с многозначительным прищуром означали, что Федор настроен на серьезный разговор.