Елена Арсеньева - Безумное танго

– Да-ра-га… – начала было Бюль-Бюль, но умолкла, словно подавилась.

Фаина Павловна вспомнила, как она сама давилась криком, когда руки Рашида стискивали ей горло, – и злорадно хохотнула:

– Вот вам и дорогая! О, теперь это вам и в самом деле дорого обойдется! Я вам покажу, что со мной такие игры не проходят! Я вам кто – наемный киллер, которого убирают после того, как он выполнил заказ?!

– Ради Аллаха, – простонала Белла Михайловна, – умоляю вас, да-ра… – И она осеклась, видимо, вспомнив угрозу собеседницы и сообразив, что означали эти слова. – Ско… сколько вы хотите?

– Прежде всего мне нужны гарантии, что ваш поганый сынуля больше не сунется ко мне со своим поганым разбитым сердцем и грязными руками! – отчеканила Фаина Павловна. – И, чтобы обеспечить эти гарантии, моя соседка сейчас же, прямо сию минуту, запишет все, что она видела сегодня вечером, опишет, в каком состоянии она меня нашла, все эти пятна мочи…

Она всхлипнула: ей никогда не составляло особого труда заплакать, а уж теперь-то…

– Я тоже все напишу: все , вы меня поняли? Мне ничего не грозит, мое участие в том деле доказать будет довольно сложно, а то и вовсе невозможно, вы мне сами об этом говорили, Белла Михайловна, помните, в декабре? Помните? – вдруг гаркнула она, испугавшись мертвенной тишины в трубке: а вдруг чертова Бюль-Бюль там сдохла от страха? Это никак не входило в планы Фаины Павловны, хотя бы потому, что из Беллы Михайловны еще много чего можно было выкачать!

– Помню, помню, канэшна, не надо так кричать, да-ра-гая…

Ну, жива, слава богу! Но она еще смеет что-то советовать Фаине Павловне, которая, можно сказать, держит в кулаке и ее жизнь, и жизнь ее мерзкого сыночка!

– Эти показания будут храниться в надежном месте, вы до них не доберетесь даже со всей вашей мафией с Мытного рынка, – пригрозила она. – Но если со мной что-нибудь случится, они немедленно станут достоянием гласности, и от вас от всех пух и перья полетят! Вы сами знаете, как относятся в городе к кавказцам, а к этому рынку – тем паче. Если мои свидетельства станут достоянием широкой гласности, отношение вряд ли изменится к лучшему! Скоро выборы, такую выгодную карту только дурак не согласится разыграть! А я уж позабочусь, чтобы копии моих свидетельств попали и к Чужанину, и к Мертваго, и к другим кандидатам.

Фаина Павловна перевела дух. Хватит угроз. Пора переходить к делу. Бюль-Бюлька сейчас в таком состоянии, что из нее можно любые фигуры лепить.

– Кстати сказать, моя соседка – пенсионерка, а вы представляете, что сейчас происходит с пенсиями? Если не ошибаюсь, еще за март не платили!

– Сколько… сколько она хочет? – выдохнула Белла, громко всхлипнув, что вызвало на лице Фаины Павловны ухмылку: давай, давай, уж я-то знаю, чего стоят твои слезы!

– Она хочет тысячу долларов, – ответила Фаина Павловна, не моргнув глазом, и на сей раз в трубке воцарилось такое глубокое молчание, что она снова струхнула: уж не окочурилась ли Белла в одночасье?

– Итак, моей соседке – тысячу долларов. Ну а мне за все, что пришлось испытать… – Она сделала паузу, просто-таки слыша, как нож страдания поворачивается в сердце Бюль-Бюль, со скрежетом разрывая ткани, и спокойно продолжила: – И десять тысяч мне.

– Долларов? Десять тысяч долларов? – вскричала Белла, и в голосе ее прорезалась такая острая ненависть, что Фаина Павловна на миг струхнула: не перегнула ли палку?

– Разумеется, долларов, но если у вас есть фунты стерлингов, возьму ими.

– У меня нет десяти тысяч! – выкрикнула Белла. – Вы же знаете, мы с декабря до сих пор в долгах, на мужа наезжают кредиторы…

– Адвокаты у нас тоже чрезвычайно дорого берут, особенно если надо отмазать человека от покушения на убийство, – равнодушно сообщила Фаина Павловна и удовлетворенно кивнула, когда в ответ раздалось:

– Пять! У меня только пять тысяч! Больше нету, клянусь жизнью сына!

Фаина Павловна мысленно выругалась. Если Белла начала клясться жизнью сына, этому можно верить. Эта жирная усатая особа была суеверней древней старухи и всякие такие клятвы воспринимала чуть ли не как средство накликать беду на своего единственного ненаглядного ребеночка.

Ребеночку было тридцать лет, и полчаса назад Фаина Павловна в полной мере испытала на себе силу его шаловливых ручонок.

– Хорошо, – сказала она скучающим голосом. – Пять так пять. Это мне. И не забудьте про тысячу моей соседке. Однако, раз уж вы так повернули дело, я оставляю за собой право обнародовать наши показания в любую минуту, как только Рашид попадется мне на глаза. Всякое его появление в радиусе двадцати метров от себя я буду воспринимать как угрозу своей безопасности – и стану защищаться, как только смогу. Вам понятно?

– По… по… – Белла Михайловна плакала в трубку, давилась слезами, мысленно прощаясь с зелененькими бумажками, таящими в себе столько безграничных возможностей, столько радостных минут. Особенно теперь, когда вроде бы все так отлично устроилось и можно вздохнуть с облегчением, копя денежки на новую свадьбу сына! А брат мужа Максуд, кроме того, что оберегал покой умирающей матери, частенько захаживал в дом Рената-оглы, у которого подрастала дочь, четырнадцатилетняя красавица Гуля. И, очень может быть, Максуд даже начал с Ренатом интересный разговор о том, что здесь, в горах, у девушки нет достойных женихов, которые способны обеспечить ее будущее и дать отцу приличный калым, а вот в русском городе Нижнем Новгороде, где умному человеку настоящее раздолье, есть один молодой красивый джигит по имени Рашид…

Да, с мечтами о Гуле в качестве покорной, послушной, а главное – невинной невестки теперь можно проститься надолго! А это означало, что Рашид опять останется неприкаянным, опять будет тратить жизнь на тоску и горе, а то, чего доброго, снова свяжется с какой-нибудь русской мошенницей… Конечно, зарыдаешь тут!

– Ой, ну мне все это надоело, ваши слезы, ваши стоны! – снова рассердилась Фаина Павловна. – Подавитесь вы вашими деньгами! Короче, я вызываю милицию!

– Нет, нет, не надо! – завопила Белла Михайловна. – Не делайте этого, да-ра-гая, я согласна, канэшна, согласна на все. Но дайте мне хоть неделю собрать деньги. Ну хоть два дня! День! Послезавтра, я их принесу послезавтра куда прикажете!

– Послезавтра в десять утра будьте на Средном рынке, там, где торгуют помидорами, – отчеканила Фаина Павловна. – И потрудитесь устроить так, чтобы к вам не было очереди. Я приду. Но смотрите – если что-то перепутаете или притащитесь ко мне в больницу и опять начнете при медсестре своими кошельками трясти, как в прошлый раз…

– Нет, нет, я все сделаю как надо! – закудахтала Белла Михайловна.

– Ну, хорошо, – смилостивилась Фаина Павловна, которая порядком озябла, стоя у телефона голышом. – Тогда до послезавтра. Да, кстати…