Борис Воробьев - Искатель, 2019 № 02

Поприветствовав хозяйку, Громов осмотрел комнату, чистую, уютную. Все дышало в ней благодушием и любовью к созданию уюта. Сергей Павлович отметил, что, несмотря на большую разницу в возрасте между Анитой и Лану (почти пятнадцать лет) и большой семейный срок, как ранее выяснил петроградский уголовный агент из бумаг, представленных эстонской полицией, Анита оставалась влюбленной в склонного к изменам мужа.

— Не позволите присесть? — начал разговор Громов и застенчиво улыбнулся.

— Ой, простите меня, — произнесла довольно низким, но приятным голосом женщина и суетливо указала на стулья, стоявшие вокруг стола.

Сергей Павлович отодвинул стул, присел и только потом сказал: «Благодарю». Затем немного помолчал, изучая женщину, которая под его взглядом зарделась и поднесла руку к виску.

— Госпожа Анита, простите нас за столь внезапное вторжение, но сами понимаете, что наша служба не терпит отлагательств и каждая минута у нас на счету.

Женщина кивнула.

— Именно поэтому нам надо задать вам несколько неприятных, вопросов.

Опять кивок.

— Какие у вас отношения с мужем?

— Как в обычной семье, — ответила она сразу, будто была готова к такому вопросу.

— То есть можно сказать, что вражды вы к нему не испытываете?

— Вражды? — уточнил Тыну.

— Да, я так спросил.

Анита подняла на Громова удивленные глаза.

— Конечно же нет, ведь он Богом данный мне муж.

— У вас есть дети?

— Нет, — покачала головой женщина.

— Скажите, муж вам изменяет?

— Это наше семейное дело, и вас оно не касается, — впервые за встречу огрызнулась Анита.

— Наверное, не будет, госпожа Шаас, открытием, что наша служба не позволяет верить всем на слово, и каждую произнесенную фразу мы перепроверяем своими методами. И поэтому рано или поздно правда выйдет наружу, поэтому мой совет: ничего не скрывать.

Анита закусила нижнюю губу.

— Вы все равно узнаете от других, так пусть будет лучше, если от меня. Да, Лану бегает к другим женщинам.

— Как вы к этому относитесь?

Женщина вначале горько улыбнулась и смахнула появившуюся в правом глазу слезу.

— Я люблю мужа. — ответила она и опустила взор на свои беспокойные руки.

— Скажите, часто увлекается Лану чужими женщинами?

Лицо Аниты вытянулось и стало похожим по бледности на гипсовую маску.

— Бывает, — произнесла она едва слышно и добавила, как капризный ребенок: — Но он всегда возвращается ко мне.

— Что вы можете сказать о связи Лану с Вену Соостер?

— Это ложь, — прошипела женщина, — простая ложь. И ее выдумывают те, кому больше нечего делать, как сплетничать о соседях. Они говорят так из зависти, что у нас хорошая семья, что мы работаем и всегда достаток в нашем доме. А они только и могут, что чесать языками и болтать небылицы.

— Значит, все, что говорят соседи, является ложью?

— Да, — выкрикнула женщина.

— Хорошо, но дыма без огня не бывает.

— Что? — спросил Тыну.

— Соседи, конечно, горазды на выдумки и сплетни, но не на пустом же месте возникают такие разговоры?

— Возможно.

— Анита, — Громов накрыл ладонь женщины своей, она хотела отдернуть, но не стала, — поймите, правда выплывет и может либо навредить, либо помочь. Поэтому не надо ничего скрывать, а злые соседи, наоборот, еще больше оболгут.

— Я ничего не знаю и не хочу знать. Ничего, — повторила она.

— Так не бывает. Вы знаете, когда идешь по ступенькам вверх, ничего не замечаешь, все вокруг вроде бы спокойно. Но стоит споткнуться — и видишь под ногами ступени, а они не такие радужные, а грязные, неухоженные. Так и в жизни.

Женщина смахнула слезы.

— Устала я от всего и всех, — тихо произнесла она, и в голосе послышалась душевная опустошенность и боль грядущей утраты. — Устала ждать, устала улыбаться сквозь слезы, устала быть подушкой, устала просто жить.

Повисла неловкая пауза, хотя Громов и проводил довольно успешно допросы, но здесь растерялся. Перед ним сидела довольно молодая женщина с увядающим лицом и, главное, с мыслями, которые возникли не в одночасье, а копились годами. Нужно было ее утешить, но Сергей Павлович не знал, какие подобрать слова. Он только гладил женскую тонкую ладонь и молчал.

Тыну просто отводил в сторону взгляд.

— Вы, Анита, молоды, и у вас еще много прекрасных лет впереди. Не стоит ставить крест на своей судьбе.

— Вы ничего не понимаете.

— Может быть. Но поверьте, я много повидал в жизни, — с грустью в голосе произнес Сергей Павлович, — и мне больно видеть, как вы убиваетесь. Вы придумали себе мужа и хотите видеть в нем не то, что есть на самом деле. Вам надо сесть и хорошо подумать, сопоставить, как мы, агенты уголовного розыска, говорим, факты и сделать выводы. Без заламывания рук, без нервических припадков;-а за стаканом хорошего чая в тишине и одиночестве. Когда мы уйдем вы постарайтесь успокоиться и подумать, как вы относитесь к мужу.

— Я…

Громов опять прикоснулся ладонью к руке Аниты.

— Не говорите пока ничего, но, прежде чем мы уйдем, ответьте еще на несколько вопросов.

— Хорошо.

— В чем был одет Лану, когда вечером ушел якобы спать на сеновал?

— В той же одежде, что и сегодня.

— Ничего другого сегодня не надевал? Вспомните поточнее.

— В той же самой, — уверенно ответила Анита, — в тех же брюках, той же куртке и тех же ботинках.

— И еще один вопрос: где был Лану в ночь с тридцать первого марта на первое апреля?

Женщина закусила нижнюю губу, с минуту подумала. Начальник первой бригады уголовного розыска не торопил. Потом Анита посмотрела в сторону и тихо сказала:

— Он говорил мне, что будет спать на сеновале.

— Вы так и не ответили, где провели ночь с тридцать первого марта на первое апреля? — повторил вопрос Кирпичников.

Шаас на миг смутился, но постарался, чтобы собеседник этого не отметил. Бросил украдкой взгляд на Аркадия Аркадьевича, выясняя, заметил тот смущение или нет.

— Когда, вы говорите?

— Ночь с тридцать первого на первое апреля.

— Сложно так, без подготовки… — начал было Лану.

— Вы постоянно ночуете в разных местах?

— Что вы! Как всегда, в домашней постели.

— Кто может свидетельствовать?

— Анита, — кадык Лану дернулся вниз. — Моя жена, — добавил он.

— Хорошо, кто еще может это подтвердить? — Кирпичников видел, что Шаас говорит неправду.

— Мы третьих лиц в свою постель не пускаем, — огрызнулся собеседник.

— Нет, и вправду хорошо. Ваша жена подтвердит ваши слова, и вам незачем нервничать.

Лану молчал.

— Таким образом, вы мне говорите, что Лану ушел ночевать на сеновал и ночью вы его не видели.

— Опять у какой-то женщины был. — Теперь слезы потекли по щекам женщины двумя маленькими ручейками, и она не пыталась их вытереть.