Борис Воробьев - Искатель, 2019 № 02

— Э, — эстонец погрозил Аркадию Аркадьевичу пальцем, — не сходится.

— Что?

— Соостеров лишили жизни перед отходом ко сну, так?

— Так, — согласился Кирпичников.

— Убийцы, сделав гнусное дело, сразу бы ретировались, так?

— Так.

— Тогда кто же жил почти четыре дня в доме Соостеров, возле трупов?

— Я ждал, — Аркадий Аркадьевич усмехнулся, — когда же вы вспомните и разобьете мои аргументы в пух и прах.

Юрий Иванович скромно потупился, а Кирпичников продолжил:

— Здесь еще один момент. Может быть, вышеупомянутые приходили на мызу, чтобы создавать вид…

— Я понял вашу мысль, но в таком случае они рисковали быть замеченными соседями. Тогда уж точно бы им не отвертеться.

Постучали в дверь, за которой послышалось шуршание одежды и спустя некоторое время раздался женский голос:

— Кто там?

Юрий Иванович ответил после того, как перевел Кирпичникову.

— Мужа нет дома, — снова тот же голос, но уже с определенной долей злости.

— Мы не к нему, а к вам.

— Якоб мне велел ни с кем не разговаривать. Он вернется вечером, тогда и приходите.

— Но нам надо поговорить с вами наедине, это касается только вас и некоего господина Шааса.

За дверью послышалось сопение, потом здравый смысл взял верх. Не стоило посвящать мужа во все подробности и без того несчастной жизни.

— Не можем мы поговорить через дверь?

— Нет, — резко ответил Юрий Иванович.

Когда дверь отворилась, Илзе стояла на пороге и прикрывала лицо платком, но было видно, что один глаз покрыт краснотой, второй заплыл, и только сейчас гости поняли, почему голос казался незнакомым. Видимо, Кукк постарался, и теперь губы Илзе более походили на губы африканских женщин. Хозяйка стыдливо прятала взгляд.

— Это… — начал Юрий Иванович, но его одернул Кирпичников:

— Не стоит.

— Что мы стоим у порога, — произнесла хозяйка, — проходите. И после того, как они вошли, выглянула за дверь и закрыла на щеколду.

— Что вы хотели узнать? — голос звучал безжизненно и отчужденно.

— Не нашли визит стал причиной вашей… размолвки с Якобом?

— О нет! — глухо сказала женщина. — Оказывается, мой муж догадывался о том, что мы… делаем в его отсутствие, но только недавно подозрение стало уверенностью.

— Илзе, если так, то все-таки поведайте нам: в котором часу в ночь с тридцать первого на первое к вам приходил Шаас?

— Точно сказать не могу, — женщина не отнимала платка от лица.

— Даже приблизительно? Ведь у вас часы с боем?

— Да, вы правы, как раз пробил один удар.

— Значит, в час? — спросил Юрий Иванович.

— Наверное, — пожала плечами Илзе.

Кирпичников задумался, потом обратился к хозяйке, словно она могла его понять:

— Скажите, часы бьют каждый час или полчаса тоже.

Хозяйка посмотрела на часы.

— Каждый час и полчаса.

В полчаса один удар и каждый час положенное количество?

— Да.

— Благодарю. Илзе, простите за столь бестактный вопрос, от кого Якоб узнал о Шаасе?

— Он проследил за ним.

— Почему же тогда он не вышвырнул Лану в ту трагическую ночь?

— Но он же был в Тапе.

— Понятно. Простите нас ради бога за вторжение. Мы более вас не побеспокоим. Где, вы говорите, находится ваш муж?

— В Тапе, у брата. — И она назвала адрес.

Кирпичников надел шляпу, на пороге достал портсигар, предложил папиросу Юрию Ивановичу и только после этого блаженно задымил.

— Вы что-нибудь понимаете? — спросил эстонец.

— Начинает немного проясняться с Шаасом.

— Не поясните? — на лице у помощника местной полиции читалось недоумение. — Не то ничего не понимаю.

— Если Кукк знает о жене и Лану, то нам стоит с ним тоже побеседовать. Но перед этим узнайте, любезный Юрий Иванович, действительно ли Якоб Кукк ночевал в Тапе у брата. Если да, то когда приехал. Ну. в общем, что мне вас учить.

— Вы думаете, что…

— Нет, — Кирпичников махнул рукой, — вы предполагаете, что Кукк — убийца? Нет, не он. Якоб может жену поколотить, но на большее не способен.

— Но…

— Он даже Шааса не тронул, хота знал, что тот развлекается с его женой. Из своего дома его не выбросил. Нет, это определенно не он.

На одежде Лану Шааса можно было найти многое, но не следы капель крови. Эксперт отложил в сторону куртку.

— Может быть, на другой одежде что-нибудь найдется? — спросил доктор.

— Нет, — покачал головой эксперт, — люди беспечны и считают, что никогда не оставляют следов. Хотя сильно заблуждаются, при таком преступлении капельки бы остались, а здесь ни малейшего следа.

— Пока суд да дело, прокатимся в ваш родной город? — предложил Кирпичников. — На месте узнаем, в котором часу приехал Кукк к брату, с какой целью и что делает сейчас.

Юрий Иванович пожал плечами.

— Почему бы и нет? Но я родился не в Тапе, а в Таллинне.

— Но сейчас-то живете в Тапе?

— Это правда.

До города не проронили ни слова, каждый думал о своем. Кирпичников, чтобы отвлечься от расследования, взирал на проносящиеся за окном деревья, поля. Хотел ни о чем не думать, но мысли лезли и не давали покоя. Вот сейчас придется отказаться от единственного пока подозреваемого Шааса, Аркадий Аркадьевич уверился в его невиновности. У Лану нет ни мотива, ни бойцовских качеств, могших подвигнуть его на убийство. Обычный ловелас, который при опасности бежит от нее, а не решает проблемы путем кровавых происшествий.

Юрий же Иванович уверился в том, что Шаас замешан в убийстве, но по какой причине, придумать не мог. Да и целых четыре дня кто-то жил на мызе, топил печь, готовил себе еду, не обращая внимания на убиенных. Может быть, кого-то нанял? Но почему четыре дня? Что-то искали ценное? А как нашли, так покинули мызу? Одни вопросы, а где ж искать ответы? Где? Если все норовят сказать неправду.

По дороге трясло, приходилось отвлекаться от мыслей, хотя шофер старался ехать медленно и не растрясти петроградского гостя.

Уже при въезде Кирпичников неожиданно спросил:

— Юрий Иванович, скажите, кто все-таки прячется по лесам?

— Вы о шайке лесных разбойников?

— О них самых. Сколько их?

— Не могу точно сказать, — замялся помощник начальника полиции.

— Хорошо. Тогда хотя бы известно, в каком уезде они обосновались?

— В нашем, но появляются и в Иду-Вирумаа, и в Йывегамаа, и в Харьювамаа, и в Ярвамаа.

— То есть во всех окружающих?

— Именно так.

— Но известно, где их основной центр?

— Я же говорю, что они нас не беспокоили, поэтому не было нужды заниматься ими.

— Хотелось бы с ними встретиться. Если не со всеми, то хотя бы со старшим, — Кирпичников пытливо посмотрел в глаза Юрия Ивановича.

— Не знаю, — эстонец отвел взгляд в сторону, — я постараюсь.

— Постарайтесь, не сочтите за труд.

Дом брата Якоба Кукка нашли сразу. Большой, в два этажа и в пять окон, зажатый с двух сторон домами поменьше, он выделялся железной крышей и вычурным навесом над входом. Весь первый этаж занимал магазин.