Журнал «Искатель» - Искатель, 2019 № 04

И он встал.

По глазам его Андрюшка угадал, что как он, так и князь готовятся идти к Флирту для какой-то сделки, в тех же глазах он прочел безумную жажду играть, играть без конца…

Он издали последовал за графом и увидел, как они сошлись с Флиртом и, идя рядом по зале, стали горячо говорить о чем-то.

Граф Радищев, потеряв всю свою важность, сильно жестикулировал. Флирт шел степенно, заложив руки назад и слегка наклонившись ухом в сторону собеседника.

В зале было пустынно. Андрюшка опять пробрался к трельяжу и сел, совершенно укрытый густой зеленью плюша.

Ни Флирт, ни граф не заметили его появления. Они были слишком заняты разговором и, благодаря предполагаемому свиданию с глазу на глаз, говорили громко.

— Видите ли, — говорил Флирт, — все деньги у меня в банке — тут, дома, всего сотни две, и те, так сказать, расходные деньги, которые я ни в каком случае не моту пустить в раздачу…

— Но, видите ли, — перебил его граф, — я имею возможность завтра же взять у моей тетушки, а сегодня подпишу вам тройной вексель… Да, наконец, я уверен, что я все верну, у меня есть какое-то предчувствие.

— Все это очень может быть… но, право же, дорогой граф, у меня нет, а на нет и суда нет…

«Шельма! — подумал Андрюшка. — А недавно ли водил в кабинет проигравшегося князя, и он теперь опять играет…»

— Ну хоть триста!.. — настаивал граф.

— Тридцати не могу!.. Право, граф, не могу… нет.

— Сто, наконец! Чтобы хоть раз поставить…

— Не могу! — ответил Флирт и резко отошел.

Граф остановился посредине залы и тупо поглядел вслед удаляющемуся хозяину. Потом он медленно подошел к ближайшему стулу, сея на него и, вынув из кармана часы, стал их вертеть на ладони, явно оценивая стоимость.

За трельяжем раздался шорох. Он вздрогнул и спрятал часы.

— Что, граф, вам сильно не повезло? — фамильярно подошел к нему Андрюшка.

— Да, ужасное несчастье! — ответил Иероним Иванович и встал, делая вид, что хочет идти в игорную комнату.

— Постойте! — сказал ему Андрюшка, загораживая дорогу и сверкая темными глазами, в которых блестела затаенная мысль.

Граф с удивлением посмотрел на него:

— Что вам угодно?

— Очень немного.

— Что именно?

— Я хочу вам предложить денег взаймы… Я сам игрок и прекрасно понимаю, что отыграться необходимо…

— Денег?.. Вы предлагаете мне денег? — недоверчиво переспросил граф, отыскивая на лице говорившего насмешку.

Но лицо Андрюшки было совершенно серьезно.

— Да, денег… но с условием, чтобы первая ставка опять была на двойку пик… Это моя карта, и я через вас хочу испытать еще раз свое счастье… Сколько вам надо?..

Глаза графа алчно разгорелись.

Он ближе подошел к Андрюшке и, взяв его за пуговицу сюртука, заговорил топом, который менее всего мог бы внушить доверие, столько торопливой радости было в нем.

— Если можно, полторы тысячи, я вам их завтра доставлю… под честное слово, а впрочем, хотите вексель?..

Он остановился, понимая, что говорит что-то не то, и опять пристально поглядел в лицо Курицына, отыскивая в нем издевательство.

Андрюшка тем временем молча полез в карман, вынул бумажник и принялся отсчитывать деньги. Затем он подал их графу и сказал:

— Я верю вам и вашему графскому слову.

— Благодарю! — с театральной ужимкой поклонился граф, принимая деньги… — Но как это, право, все странно? Вы меня не знаете, я вас тоже, и вдруг…

— Вы меня не знаете, но я вас, — значительно ответил Андрюшка, — я вас прекрасно знаю…

— Разве мы где-нибудь встречались?..

— Вы это узнаете потом… — И вдруг, улыбнувшись, Андрюшка прибавил: — Но и у меня к вам есть просьба. Проиграете ли вы или выиграете — все равно вы должны со мной отужинать… Я к вам имею дело. Согласны вы?

— Согласен, — без запинки ответил граф. — Согласен, если это вам доставит удовольствие.

— Большое! — многозначительно ответил Карицкий. — А теперь пойдемте играть. Только непременно ставьте на двойку пик… Эго мое требование…

Они ушли в игорную залу.

В жизни весьма нередко бывают странные случайности. Фаталисты верят в них и все более и более крепнут в своих мистических убеждениях.

Двойка пик была дана. После нее были даны еще две крупные карты, почти подряд, и выигрыш графа покрыл недавний проигрыш.

Карицкий, однако, не потребовал и даже не намекнул на возврат данного в долг, а граф медлил, имея в виду предстоящий ужин и какое-то «дело», к нему относящееся.

Он нюхом чуял, что этот молодой человек нуждается в нем, и поэтому не спешил с отдачей, но надеялся удержать всю сумму у себя, тем более что сам заимодавец заставлял думать именно так.

Он даже и не задал себе вопроса, какое именно это дело и чего под видом его или, вернее, в качестве услуги за услугу потребует от него этот странный юноша. Какое ему было до этого дело? Он знал, что ради денег и выгоды он готов на все.

Флирт опять забегал около графа. Он пожимал ему руку и поздравлял с выигрышем и непременно хотел оставить ужинать, но граф наотрез отказался.

— Ну-с! Я к вашим услугам, — вкрадчиво сказал он, подходя к Андрюшке, который задумчиво шагал по зале.

— Поедемте! — отвечал тот.

И оба стали молча спускаться по ковровой лестнице. Лицо Курицына было взволнованно и сосредоточенно. В швейцарской граф спросил:

— Куда же мы поедем?

— К Контану или Кюба?

— К Контану! — бросил граф, накидывая шинель.

Через несколько минут новые знакомые входили в отдельный кабинет. Лакей, получив заказ, мелькнул фалдами и исчез.

Граф облокотился на стол, выправил манжетки и с любезной улыбкой обратился к своему спутнику:

— Ну-с… Теперь, надеюсь, нам ничто не мешает поговорить…

— О, это еще успеется, — деланно беззаботным тоном отвечал Андрюшка. — Я, видите ли, товарищ вашего сына. Хотя я и старше его целыми двумя курсами, но одно время был знаком с ним, и даже очень хорошо, — теперь, изволите ли видеть, меня чрезвычайно интересует его судьба… весь город говорит об этом деле.

— Да, это очень грустное дело, — сухо ответил граф. — Это было недоразумение, но сегодня сын мой выпущен и… — Он цинично улыбнулся. — И я праздную его освобождение.

Андрюшка пристально поглядел в лицо старого мота и взглядом этим почерпнул со дна его заплесневелой души неоценимые для себя сведения.

Приготовляясь к новому отчаянному шагу, он наскоро, но в то же время и зорко оглядывал почву, на которую впервые должна ступить его отчаянная нога. Почва эта казалась во всех отношениях благоприятною. Тон, с которым граф отзывался о сыне, не заставлял желать ничего лучшего. В нем слышалась насмешка и враждебность.

Андрюшка задумался и вдруг произнес:

— Скажите, граф, правда ли, что сын чиновника Курицына — ваш сын?