Алла Полянская - Когда ад замерзнет

Я быстро проползаю к двери и скрываюсь в ванной. Очень хочется побыть за запертой дверью в небольшом пространстве. И если кладовка в моей квартире недоступна, то хотя бы здесь.

— Я наложила тебе четыре стежка не затем, чтобы ты всю мою работу испортила.

Голос за дверью не образумил меня. Душ мне очень нужен, а бинты я просто выброшу.

— Выходи немедленно.

В этой ванной есть окно — я открыла его, чтобы пар выходил. За окном улица, фонарь и весенняя почти что ночь. И голос за дверью можно игнорировать, ощущая себя в шаге от свободы, в открытом окне есть определенный вызов.

Пожилая дама-врач неодобрительно смотрит, как я переползаю на диван прямо перед ней. Ступать на ноги я пока не рискую.

— Болит?

— Ну да.

А как она думала, конечно, болит.

— Завтра будет хуже, потом начнет заживать. — Она чем-то мажет мне ноги, и они начинают безбожно щипать. — Терпи, что ж. Роза, ты ей таблетки давала?

— Конечно, тетя Лутфие. — Роза кивает в сторону комода. — Все купили, сама следила, чтоб пила.

— Ладно. — Докторша поднимает на меня взгляд шоколадно-карих глаз. — Не надо, чтобы вода попадала, может развиться инфекция. Роза, ей нужно хорошее питание, у нее крайнее истощение.

— Кормлю. — Роза вздохнула. — Но ест она плохо, четыре-пять ложек, и все.

— Есть надо. — Докторша нахмурилась. — Отчего не кушаешь?

Я пожимаю плечами. Я ем, но в какой-то момент еда стала вонять и потому перестала быть настолько необходимой, к тому же мне стало очень неуютно жить.

— Ты странная девочка, да. — Докторша поднялась. — Завтра приду, веди себя хорошо. Роза, таблетки продолжай давать и питание обеспечь, она выглядит как узница концлагеря. Сегодня Реваз привез парную баранину, пусть Саша прямо сейчас пойдет со мной, я поделюсь, ей нужно диетическое мясо, у нее явные признаки гастрита.

— Да что ж мы, мяса не купим?!

— Такого не купите, а мне многовато одной, так что тут и толковать не о чем. — Докторша сокрушенно покачала головой. — Ей кушать нужно, чтобы жить. Роза, следи, чтоб она все съедала, у нее гемоглобин очень низкий.

Понятия не имею, когда это она успела взять у меня анализы, хотя крови в моей квартире, конечно, хватило бы на миллион разных тестов. Но они разговаривают так, словно меня здесь вообще нет, а это не дело. Боюсь, единственный человек, который обращал на меня внимание, это мелкий пацан, с которым мы вместе бродили по Вишневой улице, удивляясь странным чудесам, творящимся там.

Где-то в переулке раздается визг, потом топот ног — это слышно через открытое окно ванной, а дверь-то я оставила приоткрытой.

— Что там такое… — Роза испуганно смотрит на свою соседку, деловито упаковывающую врачебный саквояж. — Тетя Лутфие, что происходит?

— Какая разница? — Докторша вздохнула. — Роза, на свете все время происходят скверные вещи, с которыми мы ничего не можем поделать, но это не причина бросать свои дела и начинать совать нос туда, куда не просят.

Роза машинально кивнула, но я вижу, как ей любопытно. За окнами тем временем слышны голоса, топот ног, потом сирены полицейской машины и «Скорой». Конечно, Розе любопытно, что там творится, но из уважения к пожилой даме она бросится выяснять, что же произошло, не прямо сейчас.

Впрочем, ее любопытство, возможно, вскоре будет удовлетворено, потому что в дверь застучали, Роза открыла, и в комнату ввалилась весьма подержанного вида блондинка в цветастом халате и шлепанцах. Ее насмерть высветленные волосы с отросшими темными корнями собраны в неаккуратный пучок, а над глазами карандашом нарисованы тонкие коричневые брови. Вся она ужасно напоминает старый ридикюль из поддельной кожи с лакированными накладками — такая же потрепанная жизнью, со следами былой галантерейной красоты.

— Зоя, ты чего?..

— Сидите тут, а там Николая убили из соседнего дома. — Блондинка отчего-то очень неприязненно смотрит на меня. — Горло вырвано напрочь, а крови нет. Его Ирка нашла — думала, напился по обыкновению, а он мертвый.

— Ужас… — Роза всплеснула руками. — Как это возможно?!

— Полиция разберется. — Докторша взяла саквояж и направилась к двери. — Идем, Зоя, поздно уже, здесь всем пора спать. Саша, ты где?

— Здесь, тетя Лутфие.

— Идем со мной, я мяса передам.

Сверху спускается высокий мальчишка, которого я уже видела. Охотник на вампиров.

— Иди, Саша. — Роза кивает сыну. — Пусть от тебя будет хоть какая-то польза, а то ведь хулиганство сплошное.

И мальчишка, и блондинка покорно ушли, то и дело оглядываясь на Розу, но та не оставила им надежды — видимо, данная барышня вообще не была желанным гостем в этом доме, а пацан все еще пребывал в опале.

— Крови нет… — Роза пожала плечами. — Куда же она могла подеваться?

— Например, осталась на месте преступления. — Это же очевидно, неужели никому такая мысль в голову не приходила. — Убили его в другом месте, а тело привезли сюда и выбросили тут, что ж. Такое бывает.

Откуда-то сверху послышался шорох, я подняла глаза и увидела мальчишку — того, с которым мы читали.

Боюсь, моя репутация вампира стала крепче гранита.

Мак был повсюду.

Знаете, приятного мало, когда просыпаешься среди ночи оттого, что нужно как-то переместиться в ванную, а на полу рассыпан мак. Это, значит, чтобы я, вместо того, чтобы торопиться в ванную, ползала и считала маковые зернышки, как и положено порядочному вампиру.

Нет уж, ребята, дудки. Мы, вампиры, граждане весьма продвинутые, что нам какой-то мак.

А вот Роза утром будет в ярости.

Я начинаю собирать мак, чтобы утром кое-кому не попало перед школой, Роза-то мак обнаружит сразу, а вот если собрать…

— Считай, тут тебе до самого утра работы.

Злорадный шепот с галереи особенно зловеще звучит в полной тишине.

— Дебил. — Я тоже умею шептать. — Делать мне нечего — считать его. Соберу, а то ведь утром мать тебе уши надерет за этот финт. А если вот так собрать маленько, то нагорит тебе уже после школы, а это разница, мать-то к тому времени остынет.

Наверху царит озадаченное молчание.

— Сам себя напугал и мелкого тоже заставил поверить в эти глупости.

— А шея у дяди Коли разорвана — скажешь, не ты? — Пацан явно не собирается отступать. — Окно в ванной было открыто, что тебе стоило…

— Может, я, а может, и нет. — Мне снова смешно. — Тебе-то какое дело. Веник неси, дятел.

Шаги осторожные, ступеньки тихо поскрипывают под весом мальчишки.

— Зажги лампу и подмети. — Я забираюсь на диван с ногами. — Не хватало мне завтра начать день с вашего домашнего скандала.

Пацан, сердито сопя, подметает мак, а я смотрю на него и думаю — помимо его помешательства на вампирской теме, он абсолютно счастливый сукин сын. И даже несмотря на меня, вампира, он ощущает себя в полнейшей безопасности в своем доме, потому что здесь его семья, и даже вот так, среди ночи, наедине с монстром, он знает: мама и папа защитят его.