Катерина Даймонд - Учитель [litres]

– Он сказал, где Том? – спросила она. И в голосе, и во взгляде сквозила робкая надежда.

Эдриан покачал головой. Андреа разрыдалась. Он попытался взять ее за руку, но она отстранилась.

– Давно я здесь?

– Несколько часов. Вчера вечером в полицию сообщили об аварии: машина пробила ограждение и упала в глубокий овраг. Передали в новостях. А сейчас уже почти шесть утра. – Голос звучал монотонно, даже без ненависти.

Эдриан с трудом сел. Вытащил из вены иглу капельницы, отодрал от груди приклеенные пластырем провода. Спустил ноги с кровати и сразу пожалел о неосторожном движении. Едва ноги коснулись пола, резкая боль пронзила ребра и прокатилась по телу. Как в грозу: сначала молния, потом гром. Он уперся в кровать перевязанными ладонями.

– Нужна какая-нибудь одежда.

– Куда ты собрался?

– Искать Тома.

– Ты едва дышишь.

Из коридора, с сестринского поста, донесся голос Денизы – она что-то громко доказывала.

– Я же дал слово вернуть его.

Попытка сделать несколько шагов принесла новую боль. Дениза увидела его и бросилась на помощь. Эдриан оперся на ее плечо, и она с готовностью приняла тяжесть.

– О господи, что же происходит?

– Если бы знать…

– Моррис мертв, Майк мертв, а Имоджен в палате интенсивной терапии.

– Она здесь?

– Да. Торчу в госпитале почти всю ночь, но к тебе так и не пустили, потому что я не родственница и вообще никто. Велели ждать до тех пор, когда окончательно придешь в себя. Хочешь, отвезу тебя к ней?

Дениза нашла инвалидное кресло, помогла Эдриану сесть и покатила его по коридору туда, где лежала Грей. При первом же взгляде на провода и трубки, опутавшие скрытую простыней фигуру, Эдриан вспомнил все подробности.

– Вернулась? – Грей улыбнулась Денизе.

– Вот, привезла к тебе посетителя. – Дениза подошла и убрала со лба Имоджен волосы. – Теперь пойду и выпью стаканчик кофе.

Губы Грей дрожали, а в глазах мелькали слезы. Эдриан едва выдерживал тяжесть вины, но не мог не признать, что сам устроил катастрофу. Позволил себе поддаться на манипуляцию, проявил непростительную доверчивость, о существовании которой не подозревал. Правила игры внезапно изменились, зло приняло иное обличье, словно все случилось в чьем-то чужом, а не его мире.

Грей подняла руку. Эдриан склонился и сжал слабую ладонь.

– Прости, подвела тебя.

– О чем ты, Грей? Не за что извиняться. Это я должен просить прощения. Не хотел бросать тебя одну.

– Ты не бросил меня одну. – Она улыбнулась.

– Оставил на милость психопата, серийного убийцы.

– Доктора сказали, что он спас мне жизнь: зажимал рану, чтобы уменьшить потерю крови. Вызвал «Скорую», держал меня за руку и постоянно говорил со мной, не давая потерять сознание.

– Все это должен был делать я, оставаясь рядом.

– Ты нашел Тома?

– Нет. – Стараясь сдержать слезы, Эдриан покачал головой. – Собираюсь отправиться на поиски.

– Желаю удачи.

Дениза появилась с двумя стаканами кофе и передала один Эдриану.

– А покрепче ничего нет? – осведомился он, но она не сочла нужным ответить, а обратилась к Грей:

– Прости, Имоджен, тебе нельзя ни пить, ни есть.

– Считай, что повезло. Кофе паршивый. – Эдриан слабо улыбнулся.

– Надеюсь, Майли, что моя машина выглядит лучше, чем ты.

– Что касается автомобиля…

– Сама виновата: настояла, что сяду за руль. Надо было позволить тебе сбросить в овраг столетний ржавый лимон.

– Мне пора. Выздоравливай, я еще обязательно приду.

– Буду ждать.

Эдриан вошел в свой дом – еще более одинокий, чем прежде. Но больнее одиночества ранило ощущение потери – потери, какую он отказывался принять. Вспомнил родителей пропавших детей, которым глубоко сочувствовал, пытаясь успокоить хотя бы на время. И только теперь понял, что произносил пустые слова. Такие же пустые, как обещание найти Тома. Не существовало ни малейшей зацепки. А ведь он доверял Моррису, считая его одним из немногих надежных людей.

Эдриан поднялся в спальню и тяжело опустился на край кровати – все еще в больничном халате. Посмотрел на перевязанную руку, сорвал бинт и увидел зашитую рану. Впился пальцами в капроновые нитки и принялся рвать. Плакать он не мог; чтобы потекли слезы, пытался вызвать физическую боль. Стремился вытолкнуть из себя тугой клубок гнева, страха и горя. В детстве взрослые постоянно внушали, мол, плачут лишь слабые, и потому Эдриан, сам того не замечая, боролся со слезами. Вот и сейчас потекла кровь, но не слезы. Соленая влага застряла под ресницами, но не пролилась. Не ощущая боли, Эдриан равнодушно смотрел, как кровь капает на ковер. Нужно было одеться, выйти из дома и снова вступить в борьбу. Но он так устал…

Поборов желание выпить, Эдриан встал, достал из шкафа джинсы и рубашку, снял больничный халат и бросил его на пол. Посмотрел на перевязанную грудь: бинты покраснели от просочившейся крови. Нестерпимо захотелось сорвать повязку, найти рану, впиться ногтями и разодрать ее. Но вместо этого Эдриан оделся. Рукав рубашки сразу покраснел. Спуск по лестнице дался с таким же трудом, как подъем. Из гостиной донесся звук. Телевизор или галлюцинация? Почему раньше было тихо? Не услышал? Эдриан ускорил шаг и с порога увидел Тома. Бред? Может он потерял сознание, валяется в спальне на полу и видит то, что хочет видеть? Том лежал на диване и смотрел перед собой, но Эдриан не поверил своим глазам и снова спросил себя, что происходит. А потом бросился к сыну, обнял его и залился слезами, забыв о боли в разбитых ребрах.

– Думал, что потерял тебя навсегда! – рыдал он.

– Я не знал, где нахожусь, но пытался выбраться. Было так темно, – пробормотал Том, всхлипывая.

– Ты действительно здесь? Как же тебе удалсь спастись?

– Мне помогли. Я очень устал, папа.

– Хорошо, хорошо. Спи. Уже все в порядке. – Эдриан погладил сына по голове и вытащил телефон: бог знает, что сейчас переживает Андреа.

Вставая, он обернулся и увидел в дверях Паркера.

– Простите, – произнес тот.

– За что ты извиняешься? И где нашел Тома?

– Я давно следил за Моррисом и узнал все его секреты. Он арендовал отдельно стоящий гараж в деревне Пинхоу, недалеко от города. А виноват я в том, что не убил их всех много лет назад. Тогда ничего бы не случилось.

– Кто ты? Тот самый подросток с фотографий?

– Когда-то им был, а сейчас уже нет.

– Сколько времени прошло с тех пор?

– Восемнадцать лет. Мне удалось сбежать от них.

– Зачем ты вернулся? Я же сказал, что если увижу тебя снова, то должен буду арестовать.

– Хотелось вернуть ребенка домой. Это очень важно.

Эдриан перевел взгляд на сына, который по-прежнему безучастно лежал на диване. Он ведь уже почти поверил в гибель Тома, и приходилось постоянно проверять, действительно ли мальчик здесь.