Людмила Мартова - Когда исчезнет эхо

— Не принцесса, нет, королевна, — пробормотала Джемма и, видя недоумение дочери, пояснила: — Это присказка такая из очень старого кино, снятого в Советском Союзе, когда я еще и на свет-то не появилась. А вообще, Ниточка, надо бы мне показать тебе фильмы моего детства. Они очень хорошие, хотя, наверное, тебе покажутся немного странными.

— Мам, нет, ну правда, как ты здесь жила? Если ты королевна?

— Королевной меня сделал твой отец, а до этого я была простой деревенской девчонкой, попавшей из такой вот деревни, как Сазоново, в большую, чужую, не очень добрую к приезжим Москву. Тогда я этого не понимала, потому что была влюблена. Да-да, у меня была первая любовь, юношеская, очень светлая, и, как все светлое, она кончилась грязью и предательством. Я тогда чуть не умерла от горя, потому что мне казалось, что вся моя жизнь рухнула, близкие люди оказались мерзавцами. Мне казалось, что я никогда никому не смогу снова поверить, но мне встретился твой отец, и все стало хорошо, как в сказке. Про королевича и королевишну. А в детстве… Я была простой деревенской девчонкой… Бегала босая, потому что все тут тогда так ходили. Пила коровье молоко, ела кашу и картошку, а не креветки с рукколой. И моря я никогда не видела. Когда Джованни впервые привез меня в Портофино, я целый час смотрела на море как завороженная. А потом еще долго ходила к нему, как на свидание. Гладила, разговаривала с ним. Да что море, для меня мороженое было редким лакомством! У моих… у моей семьи никогда не было лишних денег, поэтому мороженое мне покупалось раз в месяц, не чаще. Такое простое советское мороженое в вафельном стаканчике. Я, кстати, его не любила. Все мечтала об эскимо на деревянной палочке, но его в наше сельпо не завозили.

— Сельпо? Это что?

— Это сельский магазин, если точно, сельское потребительское общество. Не спрашивай меня, что это такое, Ниточка, мне все равно тебе не объяснить, я слишком давно отсюда уехала. И ты знаешь, я не ожидала, что все так изменилось. Люди, дома, уклад — все. Или очень изменилась я, что даже вероятнее.

Отчего-то глаза у нее стали грустными, и Вероника всполошилась, кинулась веселить маму, чтобы та не печалилась и не грустила, налила им обеим по второму бокалу вина, терпкого, немного пахнущего итальянским солнцем, пропитавшим виноградные гроздья. Солнце медленно начинало опускаться за реку, величавую, быструю, уверенную в себе реку, так непохожую на море, на берегу которого Вероника выросла, но все же красивую.

Послышался звонок в калитку, Вероника подошла к висящему на стене домофону, посмотрела в экран — на нем отражалась Юлия, в шортах, футболке и отчего-то босая. Вероника тут же вспомнила, как мама говорила, что в ее детстве было так принято — бегать летом без обуви. Она нажала кнопку и открыла калитку.

— Добрый вечер, Юля! — радостно закричала Вероника. — Здорово, что вы решили к нам зайти. Я как раз рассказывала маме, как мы с вами провели день. Хотите красного вина или, может, чаю?

— Вероника, Джемма, — быстро, чуть запыхавшись, заговорила Юлия. — У нас в деревне, похоже, беда. Игорь Петрович пропал. Это мой сосед, неприятный такой. Вы его вчера видели.

— Что, так и не вернулся с рыбалки? — саркастически спросила Вероника. — И это повод поднимать такой шум? Он же, скорее всего, пошел в гости к кому-нибудь из деревенских мужчин, и они там выпивают.

— Ирина Сергеевна уже оббегала всех, у кого он мог быть. Его никто не видел, — вздохнула Юлия. — Василий Васильевич решил составить поисковую бригаду, чтобы прочесать берега реки. Он считает, что Игорь Петрович мог утонуть. Людей нужно много, поэтому Николай Дмитриевич отправил меня спросить у вас: вы пойдете?

— Конечно, пойдем, — бодро начала Вероника, чья жажда приключений, похоже, на сегодня еще не была утолена. Но посмотрела на мать и осеклась.

Лицо Джеммы было бледным, почти белым. На нем только выделялись огромные, казавшиеся бездонными глаза, в которых плескался ужас. Что вызвало у нее такую реакцию, Вероника не понимала. Ну не известие же о пропаже совершенно чужого человека, знакомство с которым сводилось лишь к вчерашнему вечеру, проведенному в гостях у Юли!

Та тоже заметила неестественную бледность Джеммы, спросила участливо:

— Вам плохо? — и подхватила под руку, потому что женщина, казалось, могла упасть.

— Нет-нет, все в порядке, — слабым голосом сказала Джемма, — видимо, я сегодня перегрелась на солнце. Конечно, мы поможем в поисках. Ниточка, нужно надеть джинсы и футболку с длинным рукавом. На берегу много ивняка, да и крапива встречается. Надо приготовиться.

— Да, я тоже пойду переоденусь, — спохватилась Юлия, — а то Ирина Сергеевна так голосила, что я выскочила из дома босая. Жужа испугалась, лает как заведенная. Надо запереть ее в доме, чтобы не убежала с перепугу. Давайте встретимся у моей калитки.

Спустя пятнадцать минут стихийный отряд спасателей тронулся к противоположному концу деревни, чтобы прочесать весь берег.

5 августа 1988 года

Я никогда не думала, что могу быть такой счастливой.

Раньше мне много раз казалось, что я влюблена. Правда, это всегда были не реальные люди, а киноактеры, а точнее, как я сейчас понимаю, созданные ими образы. К примеру, когда я была маленькая, настолько маленькая, что еще живы были папа с мамой, я влюбилась в Штирлица в исполнении Вячеслава Тихонова.

Да что там говорить, я до сих пор люблю пересматривать замечательный фильм «Семнадцать мгновений весны», знаю его практически наизусть и больше всего люблю сцену встречи Штирлица с женой. Она такая романтичная! Еще я была влюблена в Юрия Соломина в «Адъютанте его превосходительства» и в Аристарха Ливанова в «Государственной границе».

Все они были настолько не похожи на наших деревенских мужиков, что мне всегда казалось, что я никогда не смогу полюбить кого-то живого, из плоти и крови. И все-таки это случилось. В моей жизни появился Вадим.

Он очень умный, начитанный, грамотный. Он очень трогательный, нежный и заботливый. За то время, что мы вместе, он ни разу не сделал ничего такого, что могло бы меня обидеть или напугать. Он даже целуется так нежно, словно моих губ касаются крылья бабочки.

Да. Теперь я знаю, что такое первый поцелуй. И немножко грущу, потому что в моей жизни еще будет много радостных событий, я в этом уверена, но первого поцелуя уже не будет. Он теперь уже прошлое. Прекрасное и незабываемое.

В какой-то книжке, сейчас даже и не вспомню, в какой, я вычитала, что счастье всегда имеет горький привкус. Теперь я знаю, что это действительно так. Я нашла Вадима, но потеряла подругу. Моя Катька, с которой мы были неразлейвода столько лет, теперь избегает меня, как будто я прокаженная.