Людмила Мартова - Когда исчезнет эхо

Некоторым развлечением стал приезд отца семейства Джентиле, который наконец-то смог оторваться от своих бизнес-дел и проведать жену и дочь. Юльку в тот вечер пригласили на семейный ужин, и она с любопытством разглядывала итальянского синьора, жгуче черноволосого, с легкой проседью в волосах, которая ему ужасно шла, с черными глазами, похожими на маслины, точно такими же, как у Вероники, широкими плечами и крепким мускулистым торсом. Красивый был мужик, породистый, чем-то неуловимо напоминающий Юлькиного мужа Олега. То есть бывшего мужа, разумеется.

Синьор Джентиле много шутил, галантно ухаживал за Юлькой, практически ни на минуту не выпуская из виду жену, к которой, совершенно очевидно, был сильно привязан. Ласково обнимал дочь. Искупался в Волге, кинувшись в нее с разбегу и с громкими воплями, пожарил совершенно восхитительное мясо на мангале, а утром следующего дня уже уехал по делам.

Затем приехала мама. Привезла с собой кучу продуктов, наполнила Юлькин дом своим звонким голосом, похвалила баню и беседку, раскритиковала огород, скептически осмотрела дочь, после чего признала, что на свежем воздухе та посвежела и, кажется, даже немного поправилась, отведала деревенского творога со сметаной и малиной, закатила глаза, сообщив, что это «божественно», между делом поинтересовалась, не приезжал ли Олег.

— Как он может сюда приехать? — удивилась Юлька и подозрительно уточнила: — Ты что, ему адрес дала, что ли?

— При чем тут я? — раздраженно воскликнула мама, и Юлька напряглась еще больше, потому что ее матушка была ярким примером правоты поговорки «Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав». — Ты десять лет была замужем за оперативным работником. Если он захочет узнать, где именно ты от него скрываешься, он это узнает. Уж поверь мне.

— Ключевое слово тут «захочет», — заметила Юлька, сердце которой в этот момент мучительно сжалось от боли.

Ну надо же, а ей казалось, что она наконец-то начинает отходить от всей этой гнусной истории, успокаиваться, забывать о предательстве! Но мамины слова словно отбросили ее на месяц назад, когда она впервые узнала, да что там узнала, своими глазами увидела, что муж ей неверен.

— И еще, я не спряталась, мам. Я просто тут живу, и ты знаешь, мне тут нравится.

— Ну да, ну да, — пробормотала мама своим «особенным» голосом, который всегда применяла, когда ей казалось, что дочь поступает неправильно или вытворяет какие-то глупости.

Идти на речку мама отказалась, про своих итальянских друзей Юлька ей рассказывать не стала, зная, что любопытной маме обязательно захочется с ними познакомиться, а это было бы неудобно, и Юлька заранее стеснялась возможной неловкости. В общем, несмотря на то, что маму она нежно любила, после того, как та села в свою машину и уехала, помахав дочери рукой, выдохнула с облегчением.

— Проветри дом, — сказала на прощание мама. — У тебя очень спертый воздух.

И в этом тоже была вся мама, вечно выискивающая в Юльке возможное несовершенство. Ну какой спертый воздух, если окна открыты круглые сутки! Юлька даже посмеялась тихонько над маминым умением видеть во всем недостатки. Крутанулась на пятках, чувствуя себя школьницей, которую родители оставили одну дома, свистнула Жужу, естественно, не одобренную мамой, потому что «у собаки могут быть блохи, и вообще это негигиенично», достала ей косточку из супа и уселась в беседке с компьютером на коленях. Из-за маминого приезда она не успела выполнить дневную норму, и теперь отставание нужно было срочно ликвидировать.

Как часто бывало, работа увлекла ее настолько, что опомнилась Юлька только тогда, когда вдруг поняла, что замерзла. Часы показывали начало восьмого, с реки дул прохладный ветер, довольно сильный, да и небо в очередной раз почернело, грозя серьезной карой, которая то ли будет, то ли нет. Юлька решила, что пора забираться в дом.

Сунув ноутбук под мышку, а мобильный телефон в карман, она окликнула спящую под лавочкой Жужу, дошла до теплицы, чтобы захлопнуть дверцу на случай возможного дождя, и зашагала в сторону дома, мечтая о чашке горячего чая, обязательно с медом и лимоном, и размышляя о том, есть ли в холодильнике лимон.

В коридоре Жужа метнулась вперед, подбежала к двери в жилую часть, притулилась к ней с мольбой во влажных глазах. Коридор, как и хоздвор, вызывал у нее страх, это было совершенно очевидно, вот только Юлька никак не могла взять в толк, чем именно он вызван. Юлька протянула было руку, чтобы открыть тяжелую дверь, обитую дерматином, под которым прятался солидный слой ваты — эта дверь наверняка хорошо держала тепло даже в зимние морозы, — и остановилась, втянув носом воздух. Он действительно был спертый, мама права.

Повертев головой, Юлька попыталась установить причину непонятного запаха. Пахло так, словно она забыла в сенях сумку с неразобранными продуктами, и те на жаре испортились. Нет, никакой сумки видно не было. Пожав плечами, она открыла дверь и шагнула за порог.

Электрический чайник щелкнул, включаясь. Юлька долила в него воды, выставила на стол банку с медом и плетенку с сухарями. Достала из печки кашу, положила в мисочку Жуже и в маленькую тарелку себе. Снова выскочила в сени, где стоял холодильник. Нужно было найти лимон, который совершенно точно оставался где-то в холодильниковых недрах.

Запах, неприятный, чуть сладковатый, очень слабый, но от этого почему-то еще более тошнотворный, снова забрался ей в ноздри, заставив чихнуть. Господи боже ты мой, да что же это такое испортилось, а главное — где?

Юлька проверила холодильник, который работал исправно и не содержал ничего протухшего, включив свет, обошла сени. Нет, здесь не было ничего подозрительного.

Крот — вдруг поняла она. Несносная Жужа принесла очередного крота, но не сдала хозяйке, а спрятала где-то в доме, и теперь тушка несчастного животного разлагается, обеспечивая неприятный запах. Юлька передернулась от омерзения. Чаепитие и ужин нужно было откладывать, чтобы найти крота и предать его земле, пока в доме еще можно дышать. Вот же противная собака, и дались ей эти кроты!

Юлька тщательно, квадрат за квадратом, обследовала сени, отодвинула ведра и корзины, стоявшие у стены, заглянула за холодильник. Ничего. Немного подумав, она щелкнула вторым выключателем и ступила на хоздвор, смутно понимая, что если запах идет оттуда, то Жужа никак не может быть его виновницей. Вот уже больше десяти дней собака наотрез отказывается сюда заходить.

То ли казалось, то ли противный запах здесь был чуть сильнее, чем в коридоре. Юлька вспомнила, что последний раз валялась на своей лежанке на сене позавчера, и тогда здесь ничем не пахло. Снова пожала плечами. Передвигаясь небольшими шажочками, она внимательно осматривала сено, даже ворошила его прихваченной у дверей кочергой, которую Алексей Кириллович отчего-то хранил не в доме, а здесь. Кажется, раньше рядом с кочергой еще стояли вилы, но сейчас их почему-то не было.