Наталья Солнцева - Медвежий сад

Он сбросил подушку на пол, вскочил и подошел к окну. В темноте раскинувшийся внизу город казался многоликим драконом с огненными очами. Этот вросший в землю монстр неумолимо пережевывал жителей своими острыми зубами, и не было от него спасения. Оставалось только гнить и разлагаться в его ненасытном чреве.

Черные мысли затопили Антона, подталкивая его открыть створку и разом покончить с долгим мучительным умиранием, которое ждет его. В любом случае конец всегда один и тот же! Правы кураторы из «Синего кита» и подобных групп! Если выбирать между быстрой смертью и медленной пыткой, лучше уж первое…

Антон распахнул окно и свесился наружу, вдыхая испарения дракона. От огней внизу зарябило в глазах, сердце неистово забилось. До него другие подростки уже делали выбор между мгновением боли и длящейся болью… между свободой и пленом… между страданием и блаженством…

– Аля, в чем ты меня подозреваешь? – не выдержал Шубин. – Ну, что с тобой? Так и будем в молчанку играть?

Она замкнулась в себе, не отвечала. Лежала и смотрела в потолок. Думала, как выбраться из ловушки, в которую попала. Шубин сидел рядом, растерянный и сердитый.

– Я ни в чем не виноват, Аля.

– Тогда скажи, откуда тебе известно, каким ударом убиты те парни…

– В новостях прочитал.

Она не верила и боялась своих догадок. Что, если он и ее прикончит? Проговорился нечаянно, а теперь захочет убрать свидетеля. На его месте так и надо сделать.

Шубин потянулся к ней губами, Аля отодвинулась.

– Не надо, Паша.

– Что ты себе нафантазировала? По-твоему, я способен убить человека? Я маньяк, да?.. Ладно, допустим. Но зачем мне кого-то убивать?.. Зачем мне использовать для этого шпагу? Как будто нет других способов. Это же след, улика…

– Не знаю.

– Уж если на то пошло, я бы орудовал палкой, – оправдывался Шубин. – Или куском арматуры. Шпага – это значит спалиться! Буквально указать на себя пальцем. Виртуозно фехтовать умеет не каждый. К примеру, я не умею. Я дилетант, Аля!

Из ее глаз выкатились две слезинки, и он протянул ей салфетку. Девушка забыла о больном горле: ангина отступила на второй план перед ужасной правдой, которая невольно открылась.

– За мной кто-то следит. И за тобой следят, Паша. Тебя уже вычислили.

– Ерунда… Кому я нужен?

– После той нашей встречи под дождем… меня подвозил мужчина на внедорожнике. Кажется, это был сыщик. Он спрашивал о трупах с колотыми ранами.

– Тебя? Почему?

– А потому, что он видел, как я с тобой разговаривала.

– Ну и что? К нам в офис тоже приходили с вопросами. Менты сейчас землю роют, ищут преступника. Вернее, козла отпущения, чтобы на него все свалить и умыть руки. Я не имею отношения к убийствам, клянусь тебе!

В его словах звучала фальшь, и Аля это чувствовала. Ей стало страшно наедине с Шубиным. Как можно любить и бояться? Оказывается, такое бывает. Аля готова была стать сообщницей, лишь бы Павел не пострадал. Неужели она готова на все ради него?

– Ты опасаешься меня? – горько усмехнулся он. – В твоих глазах недоверие и ужас. Расслабься. Я тебя не трону.

– Паша, я…

– Ты уже вынесла мне вердикт. Не стоит утверждать обратное.

– Вызови мне такси, – попросила Аля. – Я хочу домой. Или ты меня не отпустишь?

– Что за глупости?

Ее посетило жуткое прозрение: иногда тесная эмоциональная связь между людьми становится проклятием. Это был как раз тот случай.

– Я догадываюсь, почему ты не пришел вовремя на наше место…

– А ничего, что ты сама опоздала? Между прочим, ты тоже недурно фехтуешь, – не остался в долгу Шубин. – Как там поживает подаренная мной шпага?

Аля истерически расхохоталась. Хриплый смех сквозь слезы перешел в кашель, она задыхалась, а он стоял и смотрел…

Когда Ренат с Ларисой приехали в Кузьминки, выпили по чашке кофе и перевели дух, над городом занимался тусклый рассвет.

– Сдается, Шубин и Аля все-таки встретились, – обронил Ренат, устраиваясь за столом со своим ноутбуком. – Эта парочка что-то скрывает. Кто-то из них знает больше, чем хочет показать.

– Ищи заключение экспертизы по трупам с Малой Дмитровки, – сказала Лариса. – Я хочу знать все об их одежде.

– Ты же знаешь, если люди сталкиваются с чем-то непонятным, они пасуют и прячут головы в песок. Вряд ли наши пинкертоны тщательно изучали вещи убитых. Это тебе не западная полиция, которая каждую нитку подвергает анализу и рассматривает в микроскоп.

Пальцы Рената забегали по клавиатуре, он погрузился в общение с компьютером и быстро выдал нужные сведения:

– Как я и предполагал… одежда на обнаруженных в коллекторе телах была… похожа на маскарадные костюмы. Вот, пожалуйста… швы на рубашке и штанах по ходу сделаны руками! Так же обувь… ручной работы. Где погибшие могли взять напрокат эти костюмы, выявить не удалось…

– Напрокат?

– Ну да. Может, какое-то частное ателье специализируется на… Нет, чушь собачья! Сейчас везде швейные машинки. Даже для полной достоверности никто заморачиваться шитьем вручную не будет.

– Ты прав.

– Что еще искать?

– Пока достаточно. Ты просто ас! – восхитилась Лариса. – Теперь нам больше не нужно обращаться к хакерам и опасаться утечки информации.

– Я заглянул в архив, – добавил довольный похвалой Ренат. – Тут «висяков» завались! В подземных коммуникациях периодически находили трупы. Но всё не то… Шпага – непопулярное орудие убийства. По крайней мере, в наши дни.

– Пожалуй, я позвоню Варламову.

– Соскучилась по нему?

– Мы топчемся на месте. А убийца не собирается останавливаться на достигнутом. Наоборот! Он только входит во вкус…

– Так Варламов тебе и признается в своих маниакальных наклонностях! Держи карман шире.

– Буду держать.

Она набрала номер бывшего боксера раньше, чем Ренат успел возразить.

– Слушаю, – сразу ответил тот, словно ожидал звонка. – Это вы, Лариса? Я начинаю верить в телепатию. Как раз вспоминал вас…

– Вы не спали?

– Какое там! С женой поссорился, брожу по улицам и думаю о жизни. Ранняя прогулка бодрит и прочищает мозги. В молодости я каждое утро начинал с пробежки, но сейчас нога не позволяет. Слишком большую нагрузку давать нельзя, сразу обостряются боли.

Он не проговорился о размолвке с любовницей, а Лариса его не спросила. Перед ней стояла другая задача: усыпить бдительность Варламова и вызвать его на откровения иного рода.

– У меня из головы не идет картина, которую вы мне показывали…

– «Медвежий сад»? – опешил он.

– Полотно произвело неизгладимое впечатление. Кто автор?

В трубке повисло молчание. Варламов тщетно напрягал память: кто-то недавно уже говорил с ним о картине, но образ собеседника тонул в зеленом тумане. Кто же это был, черт возьми?