Лиза Марклунд - Прайм-тайм

– Просто невероятно, – сказала Анника, – что это имеет такую силу.

– Об этом ведь есть в Библии, – сказала Анна, теребя пальцами архивные этикетки. – Первая книга Моисеева, четвертая глава.

Анника, знавшая, что ее подруга посещала воскресную школу Евангелического национального общества в Питхольме, молча ждала продолжения.

– Для людей важно, чтобы их ценили, – сказала Анна Снапхане. – Когда мы не получаем заслуженного признания, это крайне пагубно действует на нас. Разрушает всю нашу жизнь.

– Ты опять имеешь в виду Каина и Авеля?

– Первый задокументированный мотив убийства в мировой истории, – ответила Анна Снапхане.

– Значит, – сказала Анника, – я просто не в курсе.

Анна скинула с ног туфли.

– Каин стал земледельцем, Авель – пастухом. Они принесли свою жертву Господу, Каин пришел с плодами земли, Авель – с первыми ягнятами своей отары. Но Всевышний увидел только дары Авеля, а Каина просто не заметил.

– Господь, другими словами, повел себя крайне непедагогично как руководитель, – констатировала Анника.

– Точно. И согласно Библии, Каин ужасно разозлился из-за того, что его обошли вниманием, и этого не увидел бы только слепой. Бог, старый садист, тогда спросил Каина примерно следующее: «Почему ты так зол и почему твой взгляд потемнел? Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица, а если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит. Он влечет тебя к себе, но не господствуй над ним».

– Ничего себе, – возмутилась Анника. – Сначала он утверждает, что создал всех равными, по своему подобию, а потом ставит нас в абсолютно разные условия, и в конечном итоге читает нам морали, когда мы реагируем на несправедливость с его стороны.

– Авеля заметили и поощрили, – сказала Анна, – тогда как Каин должен был просто проглотить обиду и сделать вид, словно ничего не произошло.

– Авель получил признание, а Каину оставалось только трудиться в поте лица и не протестовать, – констатировала Анника.

– Остальное ты уже знаешь, – сказала Анна Снапхане и отошла к мешку, стоявшему сбоку от жестких дисков.

– Каин обманом заманил Авеля на пустошь и убил его?

– Вроде того, – подтвердила Анна, наклонившись над мешком. – Ты не могла бы подержать эти кассеты? Спасибо. Но Господь ведь видел все, у него явно какая-то камера наружного наблюдения имелась поблизости, и он знал, что сделал Каин.

– И какое наказание он получил?

– Лишился работы, не мог больше обрабатывать землю. Пришлось ему стать изгнанником и скитальцем.

Анна Снапхане села на свой стул.

– Тебе надо просмотреть все? – поинтересовалась Анника.

– Нет, – ответила Анна, – но мне надо выяснить, что находится на всех кассетах, рассортировать их и проверить, не повреждены ли они каким-то образом.

Картинки погасли, экраны погрузились в темноту, а через десять секунд аппараты выплюнули ленты. Анна вздохнула, поменяла их на новые теми же быстрыми и точными движениями, а старые промаркировала и поместила в нужные ящики.

– Господа не заинтересовал результат работы Каина, – произнесла Анника медленно.

– Ягнята, бесспорно, забавнее, чем зерно, – констатировала Анна.

– Каин трудился не покладая рук, пахал, сеял, полол и собирал урожай, – сказала Анника, увидев каменистое поле перед собой. – Авель же лежал на спине с травинкой во рту, когда овцы спаривались и рожали потомство. И все равно именно работу младшего брата заметили. Каин не смог жить с этим.

– Авеля показывали на экране Всевышнего, но не Каина, – пробормотала Анна Снапхане.

– Просто невероятно, – повторила Анника, – что это имеет такую силу. Перекусишь со мной за компанию?

Анна скривилась:

– Нет, но кофе выпью. Завари новый, а я скоро приду, мне надо только…

Анника не без труда выбралась из комнаты и, вдоволь надышавшись воздухом коридора, направилась дальше в кафетерий, представлявший собой отгороженный стеклянными перегородками кусок пространства старого заводского помещения, где ныне располагалась редакция «Зеро Телевидения». Одну его стену занимал комплект кухонной мебели, отделанной белым пластиком, с плитой, холодильником и мойкой. Подойдя к стоявшей там на столешнице кофеварке, Анника включила ее и огляделась. По другую сторону прозрачных стен находились письменные столы с компьютерами и телефонами и несколько диванов, разделенные более узкими проходами, чем в «Квельспрессен». Здесь работали молодые и красивые девушки. Они главным образом сидели на своих местах и пытались уговорить самых разных людей прийти в качестве гостей на их проекты, звонили бесконечно и обещали все земные блага, лишь бы заполучить известных личностей в свои дискуссионные передачи, убеждали самых любимых народом знаменитостей снизойти именно до них, а самых обожаемых публикой артистов представлять свои новые творения в их программах, лучше с эксклюзивным правом. Насколько Анника знала, один из ведущих канала, неофициальный шведский король ток-шоу, принимал у себя гостей только при таком условии. Попавшие к нему знаменитости целый сезон не могли больше нигде появляться, но, если хотели иметь дело именно с ним, за это приходилось платить такую цену. И здесь сидели женщины, которые занимались такой работой, старались поймать диковинных зверей, чтобы народ повалил именно в их зверинец…

– Боже, как хорошо! – воскликнула Карин Беллхорн и устремилась к кофеварке. – Нам надо бы поставить здесь кофейный автомат, но там кофе все равно будет хуже, чем когда завариваешь его сам, не так ли?

Она достала две фарфоровые чашки из верхнего шкафчика и протянула одну Аннике.

– Собираешься встретиться здесь с Анной? – спросила продюсерша, налив себе ароматного напитка.

– Просто решила попить кофе, – ответила Анника, оглядываясь в поисках молока.

– Журналисты трезвонят постоянно, – сказала Карин Беллхорн, не спуская с нее глаз. – Немногие имеют доступ к целому зоопарку подозреваемых в убийстве.

Анника почувствовала на себе обжигающий взгляд немолодой женщины. Нервно заерзала на стуле:

– Хочешь, чтобы я ушла?

Карин Беллхорн пригубила кофе, прислонилась к столешнице, скрестила руки на большом животе, вздохнула, сразу ссутулилась и как бы постарела на несколько лет.

– Нет, – сказала она, – не ради меня.

Анника смутилась, попыталась улыбнуться, искала нужные слова.

– Знаешь, – сказала продюсерша внезапно, – ты из тех, на кого обращают внимание.

Анника потупила взор, почувствовала, как у нее покраснело лицо.

– Странно получается, – продолжила Карин Беллхорн, – что одни люди бросаются в глаза, а другие – нет. Отчасти это имеет отношение к красоте, но не только. Мишель ведь не была красавицей в классическом смысле, но я никогда не видела никого, кто смотрелся бы на экране так, как она.