Александр Самоваров - Террористка

— Я ни от чего не отказываюсь, — мрачно возразил Старков.

— Вот и славно. Но я о другом. Если чувствуешь, что можешь сломаться, — выходи из игры.

Старков молчал. Пока он только выполнял понятные ему в общих чертах планы сидящего напротив человека. Извилистая тропа, на которую он вступил, вела его по склону пропасти, а он даже не знал, что там, в конце этой тропы.

— Не веришь мне? — спокойно и даже равнодушно спросил Тимофеев. — И правильно делаешь. Никому не верь до конца. Но и совсем без доверия нельзя. Думай, анализируй.

Бывший спецназовец не знал, что ответить. И он решил про себя, что данный ему совет — мудр. Первое же крупное дело покажет, кто чего хочет и кто чего стоит.

— Было бы хуже, — продолжал полковник, — если бы поверил мне безоглядно. Я бы стал сомневаться в тебе. Самый опасный партнер в моем деле тот, кто не задает вопросов или не высказывает своих опасений вслух.

Станислав Юрьевич вздохнул. С ним работал опытный человек и своего рода психолог. И он, пожалуй, прав. Нужно перестраиваться. Начиналась совсем другая война, которой его не обучали.

…Выходя из подъезда, Гавриил Федорович поскользнулся на банановой корке и чуть не упал.

— С-с-сукины дети, — сказал он с яростью, но не в адрес тех, кто бросил банановую корку, а в адрес своих врагов, — сукины дети!

Было уже часов одиннадцать. На пустынных улицах дул холодный ветер. Полковник, выпивший бутылку водки, чувствовал себя в полной форме. Он был едва ли не трезвее, чем сегодня утром, но ярость переполняла его.

— Сукины дети!

Возле ларьков кто-то возился, взвизгнула женщина. Но Тимофеев даже не повернул головы. Он мало чего боялся в этой жизни, тем более что в кобуре под пиджаком у него был пистолет. Однако его окликнули.

— Мужик, а мы щас русскую девочку трахать будем в два смычка. Хочешь посмотреть?

Гавриил Федорович медленно обернулся. Трое чернявеньких мелких мужичков затаскивали в темный ларек крупную девку. Она для вида ломалась. Но увидев, что Тимофеев повернулся и пошел к ларьку, она крикнула:

— Отец, да я добровольно, шутят они.

— Сукины дети, — сказал полковник, чувствуя, что наконец его ярость имеет возможность излиться.

— Эй, отец, — насторожился худой кудрявый парень, — ты чего! Ты чего? Шуток не понимаешь?

Двое других встали за спиной кудрявого. А тот быстро сунул руку в карман.

— Стой. Еще шаг — стрельну.

— Сукины дети!

Бывший боксер ушел в сторону и резким ударом свалил курчавого. Тот упал без звука, раскинув в стороны руки. Так и осталось неясным, что он хотел достать из кармана.

Двое других отскочили в сторону. После секундной паузы один из них с криком «ия» ударил Тимофеева ногой в голову. Тот чуть поднял плечо и уклонился. Ботинок ударившего скользнул по плечу, а Тимофеев, рванувшись вперед, двумя прямыми ударами свалил «каратиста».

— Сукины дети!

Боковым зрением полковник увидел, как третий, смуглолицый, поднял с земли какую-то железку.

— Сукины дети, — рванул полковник пистолет из кобуры.

— Мамочка! — неожиданно завизжал парень и, бросив прут, кинулся за ларек.

— Мамочка! — повторил полковник. — По-русски орешь, значит, ты русский. И ты, сука, русская, — сказал он, повернувшись к замершей у двери ларька девке.

Та молчала.

— Сукины дети! Отойди, шлюха, от ларька!

Полковник пулю за пулей всаживал в ларек. Звенели разбитые стекла. Внутри ларька звенели разбитые бутылки.

— Сукины дети!

Тимофеев оглянулся вокруг. Он ожидал, что кто-нибудь подойдет сейчас. Быть может, уже вызвали милицию. Он был готов объясниться. Он никого не боялся. Он вошел в такой кураж, что вставил в пистолет вторую обойму.

— Ну, подходите, гады! — крикнул он.

На его призыв, однако, никто не откликнулся. Полковник медленно засунул пистолет в кобуру и застегнул куртку. В этот момент возле него тихо притормозила машина.

— Тебе куда, отец? — спросил водитель.

— К метро.

— Садись.

За рулем «жигулей» сидел молодой парень. Он несколько раз хотел заговорить, но чего-то опасался. Наконец, сказал:

— Здорово ты их.

— А ты все видел?

Парень кивнул:

— Я рядом стоял… на всякий случай.

— На какой случай?

— Ну вдруг тебя надо было бы в больницу отвезти.

«Ах ты, простота хуже воровства», — подумал полковник.

— Боишься гадов? — спросил он мягко.

— Ха, — мотнул головой парень, — да они с милицией вась-вась, с мафией русской все давно поделили. К ним сунься попробуй. Чего я один сделаю?

— Ничего не сделаешь, — согласился полковник, — вот только если в больницу отвезешь.

— Заманали твари, — замотал головой парень, — заманали! Скажи кто! Пошли ребята! Зубами бы их рвал! Сытые, наглые, ходят и щурятся.

У метро Тимофеев протянул водителю деньги.

— Не надо, отец. Не знаю, кто ты, но душу, на тебя глядя, я сегодня отвел.

На денежки, взятые в банке, команда Старкова купила недостроенный дом в Подмосковье, пару машин, оружие. Дом строился с размахом. Из красивого красного кирпича были выложены два этажа. Бывший хозяин любил, видимо, все округлое, и внутри дома было шесть почти круглых комнат. Огромные подвальные помещения и гараж делали его вполне подходящим. К тому же расположен он был в маленькой умершей деревеньке, где, кроме него, стояло еще пять таких же, правда, уже достроенных особняков. Они все вместе были обнесены железным забором с сигнализацией, да еще вокруг каждого дома в отдельности был забор. Возле домов бегали овчарки. Сами хозяева наведывались редко, но одни держали в домах прислугу, у других жили семьи. В новой «деревне» никто в чужие дела не лез.

Хозяйственный Иван нашел бригаду из пятерых строителей и договорился с ними, если они достраивают дом до холодов, то каждый получает по миллиону. Строителей возглавлял мужичок с хитрыми глазками и маленьким подвижным лицом:

— За месяц сделаем, — сказал он спокойно, — у меня в бригаде мастера. Да плюс к мастерству — кто из них «зашитый», а кто «закодированный». Так что сделаем.

Бригада приезжала на своей грузовой машине с рассветом и работала до поздней ночи.

— Вот что значит материальная заинтересованность, — шутил Дима.

Они с Иваном жили в уже построенном маленьком каменном флигеле. Флигель был с камином. Растопив его, положив на ночь несколько толстенных чурбаков, бывшие офицеры отсыпались в тепле.

Но скоро безделье стало их томить. Иван первый стал помогать рабочим. Со временем нехотя втянулся в работу и Дима. Они носили листы кровельного железа для крыши, а потом широченные доски для пола. От такой работы стало жарко. Бывшие офицеры разделись по пояс. Коренастый Иван с могучим торсом и огромными бицепсами, и Дима с изумительно красивой мускулатурой борца произвели большое впечатление на строителей, те даже работать перестали.