Томас Рюдаль - Отшельник

Охранник постучал в дверь. Прошло всего несколько минут с тех пор, как ему дали бумаги.

– Минутку, – сказал Эрхард. Посмотрел на квадрат, в котором он должен расписаться, потом на ручку, которую ему дали, и нацарапал имя: «Эммануэль Палабрас».

Он надеялся, что купил себе немного времени. Может быть, подпись заметят не сразу. Может быть, его успеют еще раз покормить, у него просветлеет в голове и он придумает, кто сможет ему помочь.

– Я бы хотел позвонить по телефону, – сказал Эрхард охраннику, передавая ему бумаги. Охранник даже не взглянул на подпись; забирая бумаги, он смотрел на Эрхарда, как тот и надеялся.

– Конечно. – Тюремщик кивнул и ушел. В коридоре наступила тишина.

Эрхард перебирал в памяти всех своих знакомых, но не мог припомнить никого, кто был бы в состоянии ему помочь.

Нужно позвонить доктору. Хотя записную книжку конфисковали, номер доктора он помнил наизусть. Доктор должен осмотреть Беатрис. Теперь ему самому придется заботиться о ней. Скорее всего, он сдаст ее в больницу. Эммануэль Палабрас не обрадуется, узнав, что его невестка до сих пор жива. Она ведь просила: «Помоги мне». У нее есть все основания бояться человека, которого она называла «Эма». У него длинные руки; они проникают даже за тюремные решетки.

Шаги за дверью. Наверняка они хотят вырвать у него настоящую подпись. Они идут в последний раз.

– Выходите, – произнес кто-то.

По голосу Эрхард узнал Берналя.

– Берналь, я хочу поговорить с адвокатом!

– Поговорите лучше сами с собой. Вас переводят в цокольный этаж.

– Но я еще ничего не подписал. Там не моя подпись.

– Не важно, – заявил Берналь, как будто не слышал Эрхарда. Он открыл дверь камеры. – Повернитесь!

Эрхард повернулся. Он старался придумать, как отсрочить свой перевод, но в голову ничего не приходило. Берналь надел на него наручники и толкнул вперед. Они вышли в помещение дежурной части. Там вдруг стало тихо. Эрхард шел между столами, не поднимая головы; Берналь подталкивал его.

– Узнаете, как мы поступаем с такими, как вы! – шипел Берналь. По залу пронесся гул, но Эрхард не обратил на это внимания.

– А ну, заходите! – Берналь так грубо втолкнул его в кабину лифта, что Эрхард ударился плечом о стенку.

– Берналь, я не совершал никакого преступления! Требую адвоката! Я имею право на… – не сдавался Эрхард.

– Молчать! – рявкнул Берналь. Дверцы кабины закрылись.

– Я имею право на… – Кабина дернулась; Эрхард почувствовал, как рука Берналя крепко схватила наручники.

– Отшельник, очнитесь! Меня послал Эммануэль Палабрас. Он хочет вам помочь. Сейчас мы спустимся в цокольный этаж; ударьте меня и бегите. На парковке вас ждет один из ваших коллег. Садитесь к нему в машину на заднее сиденье и пригнитесь пониже. Попросите отвезти вас на квартиру к Раулю. У вас десять минут на то, чтобы собрать вещи и исчезнуть.

– Какого черта? – спросил Эрхард и обернулся к Берналю. Тот расстегивал на нем наручники.

– Хотите доказать свою невиновность? Или остаться здесь и доказать свою вину? А теперь ударьте меня, да посильнее! – Берналь показал себе на нос. На свой красивый изогнутый нос.

Эрхард не был уверен, что ему хватит сил.

– Ну! – прикрикнул Берналь, когда лифт остановился.

Не раздумывая, Эрхард ударил костяшками пальцев в нос Берналю. Берналь попятился и стукнулся головой о поручень, идущий вдоль стены. Эрхард не знал, притворяется Берналь или ему в самом деле очень больно. Полицейский съежился на полу кабины. Дверцы звякнули и разъехались в стороны.

На парковке его ждал таксист Густаво. Эрхард не знал, что ему сказали, но, как только он сел назад и назвал адрес, Густаво завел мотор и сорвался с места. Он ни о чем не спросил Эрхарда и даже не смотрел на него, просто вел машину на большой скорости. Эрхард не мог себя заставить говорить, объясняться; он не знал, что сказать.

Сирен слышно не было. Через пять минут, когда они поворачивали на FV-10 и двигались в сторону Корралехо, Эрхард осторожно посмотрел в заднее окошко. Никто за ними не гнался. Участок шоссе позади них был совершенно пуст.

– Под сиденьем дорожная сумка; в ней брюки, рубашки, куртка и темные очки, – сказал Густаво.

Эрхард недоумевал. Он не сразу сообразил, зачем ему переодеваться. Скорее всего, чтобы его не сразу узнали, если его приметы разошлют всем постам. Кроме того, его рубашка в пятнах, от брюк воняет мочой. Да, переодеться стоит. Ему с трудом удалось натянуть на себя новые брюки. Сидели они неплохо, только великоваты. Темные очки дешевые; такие можно купить на улице за пять евро. Спортивная куртка, скорее всего, из запасов самого Густаво. Его побег был спланирован лучше, чем ему вначале показалось.

– Сегодня на улицах полно народу, так что придется высадить вас возле Эскамес, – объяснил Густаво.

– Что? Почему? – Эрхарду не улыбалось долго идти пешком, за ним, возможно, гонится полиция.

– Праздник Девы Марии Кармельской. Шествие уже началось.

Оказывается, он провел во «Дворце» три дня. Он считал по кормежкам, и у него получилось два дня; очевидно, его кормили всего раз в день. Праздник Богоматери Кармельской считался в Корралехо самым главным. Он начинается рано утром и заканчивается около полуночи салютом на пляже. В прошлом году он смотрел салют с террасы на крыше в доме Рауля, с Раулем и Беатрис. Тогда был мирный вечер, только они выпили многовато водки с тоником. Любовались закатом, ели креветки гриль и напились. «За Богоматерь Кармельскую! Любимую шлюху всех мужчин!» – кричал Рауль с крыши.

Он похлопал Густаво по плечу и вылез из такси, держа в руках сверток со своей грязной одеждой. Потом он смешался с толпой. Повсюду Эрхард видел детей, которых вели за руку родители, и ему то и дело приходилось кого-то обходить. Он следил за тем, чтобы не сбиться с курса, не очутиться возле сцены, где проходило что-то вроде песенного конкурса. Детишки пели, родители аплодировали. Чуть дальше по улице собралась еще более плотная толпа; выступали танцоры, жонглеры и барабанщики-марокканцы, которые играли на оцинкованных ведрах. Сбоку поставили маленькие киоски, в которых торговали дешевыми мобильными телефонами в прозрачных чехлах и фигурками Кармен – Богоматери Кармельской – всех размеров и форм: русалка Кармен, пышногрудая пляжная девица Кармен, Богоматерь с младенцем на коленях, Кармен с дельфинами. Эрхарду захотелось купить такую фигурку для Ааса. Пусть он сам и не верит ни в защитницу моряков, ни в ее святых угодников, зато в них верит Аас. Он машинально сунул руку в карман, чтобы проверить, хватит ли ему на статуэтку Богоматери, и вдруг вспомнил, что ключи от квартиры и его бумажник остались в полицейском управлении. Прежде чем его завели в камеру предварительного заключения, обыскали и конфисковали все личные вещи. Как он попадет домой?