Томас Рюдаль - Отшельник

Ему трудно было заставить себя пойти в спальню и посмотреть на нее. Тело, которое лежит на кровати, так отличается от того, к которому он только что прикасался во сне, что он испытывает одновременно облегчение и горе. Во сне она была потерянной душой, попавшей в ловушку чистой секс-машины; в действительности она представляет собой не более чем страдающую душу в ловушке искореженного тела. Не включая света, не видя ее лица, он поменял мочеприемник и перевернул ее. Ему не нужно смотреть в ее глаза, похожие на стеклянные пуговицы; ему не хочется видеть ее обвисшие щеки.

Он пошел прогуляться на пляж. Сейчас лучшее время для того, чтобы вспомнить, каким городок был раньше. Чайки пристально следили за составленными друг на друга столиками кафе; семейная пара ссорилась на скамейке под цветущим деревом, молодой человек разравнивал граблями песок, а потом расставлял складные стулья ровным рядком. И конечно, на берегу виднелись одинокие и неуклюжие силуэты рыбаков. Они всегда встают рано, притворяются, будто занимаются важным делом, чтобы позже, еще до обеда, с чистой совестью напиться. Он наблюдал, как суденышко, пыхтя, входит в порт. Будь это машина, про нее можно было бы сказать, что водитель «рыскает», а судно кренится под влиянием течения и ветра. Он вспомнил, как в районе дюн ветер едва не сметает машины с дороги; он бьет в борт… Изменив курс, он тоже направился в порт. Сейчас также лучшее время дня для того, чтобы поговорить с кем-нибудь, кто знает, как ведут себя крупные предметы во время прилива.

У него на глазах суденышко обошло волнорез и причалило рядом с парой пустых катеров. Рыбаки молча прыгнули на причал; один из них закрепил швартовы на кнехты. Эрхард разглядывал их, пытаясь определить, кто из них капитан или хотя бы более опытный моряк. Должно быть, тот, у которого шарф на шее, а может быть, тип в ярко-оранжевом комбинезоне. Тип в шарфе стоял на волноломе и промывал какие-то серые коробки.

– Кто капитан этого судна?

– А вам-то что? – спросил тип в шарфе, не глядя на Эрхарда.

– Просто любопытствую.

– Немного найдется просто любопытных в шесть утра.

– Сейчас почти полвосьмого. Вы капитан?

Тип хихикнул и показал на судно; на крошечном мостике стоял молодой человек и что-то писал в блокноте.

Поскольку второй человек дальше, а мотор еще работал, Эрхарду пришлось кричать:

– У меня вопрос к капитану!

Прошла пара секунд, прежде чем звук дошел до парня на мостике; он посмотрел на Эрхарда. Лицо у него обветренное, красновато-коричневое, а глаза почти белые, как будто выцвели на солнце. Эрхард его узнал. Не потому, что он с ним знаком, а потому, что помнил, что парень вырос в порту Корралехо; он один из тех ребятишек, которые продавали рыбу на улице и вечно бегали голышом по скалам, показывая крабов туристам; он один из тех, кто плачет, когда флотилия с Богоматерью Кармельской выходит в море, потому что там погиб его отец и потому что когда-нибудь он тоже там погибнет. Молодой рыбак старой школы, подлинное дитя острова, если такие существуют.

Парень спрыгнул на причал и протянул Эрхарду руку.

– Поло, – представился он. Эрхард заметил, что половина лица у него изуродована, сплющена, как будто когда-то он впечатался во что-то вроде бетонной стены. Он тоже назвал свое имя.

– У меня вопрос к тому из вас, у кого больше опыта в море, – сказал Эрхард и оглянулся по сторонам, ожидая, что другие тоже посмотрят на него.

– Меня спрашивайте, – предложил Поло.

Эрхард соображал, как сформулировать вопрос, чтобы не насмешить парня.

– За долгие годы, что вы провели в море, вы, наверное, повидали всякого. А я – сухопутная крыса, оказался на вашем острове случайно и совершенно ничего не смыслю в морской жизни.

Поло пристально смотрел на него.

– И вот я хочу спросить… что было самое странное из всего, что вы видели в открытом море? Вот, например, в газетах пишут, что западнее Гавайев есть огромный остров из пластмассы. Вы когда-нибудь видели, чтобы здесь плавало что-нибудь такое же странное?

Парень внимательно посмотрел на Эрхарда, как будто старался понять, куда он клонит.

– Вы про трупы, что ли? Вроде того сына богача, которого искали на прошлой неделе?

Эрхард вздрогнул, когда до него дошло, кого имеет в виду его новый знакомый.

– Нет, я не о нем. А вы его видели? Может, что-нибудь находили?

– Нет. Я и полицейским сказал то же самое, когда они спрашивали. Ничего мы не видели. Поверьте, никто не любит, когда в сетях запутываются трупы или другое… Вредно это для нашего дела, вот что.

– А другое? Например, дома – после прошлогоднего цунами… Или, скажем, машины вам не попадались?

– Мы тут чего только не видели! – Остальные согласно кивнули и что-то проворчали. – Но мы ничего не записываем и не запоминаем. У моря много тайн, и мы все время много чего узнаем, но, когда мы выходим в море, мы рыбаки, а не охотники за сокровищами.

– Но в море много чего плавает, так? Не только суда, плоты и бревна?

– Ну да. – Поло пожал плечами.

– Взять, к примеру, машину, которая каким-то образом оказалась в воде. Может ли она проплыть несколько миль, сухопутных или морских, прежде чем ее выбросит на берег?

Поло засмеялся. Похоже, он с самого начала понимал, что именно интересует Эрхарда.

– Ведь такое возможно, так? – не сдавался Эрхард.

– Никогда такого не видал. Нет, ни разу.

Эрхард посмотрел на остальных; может быть, кому-то не терпится рассказать нечто совершенно другое.

– Вот мой дядя, – продолжал Поло, – как-то много лет назад рыбачил возле Морро; и он едва не напоролся на грузовик, который лежал прямо под поверхностью воды. Дядя уверял, что зрелище было невероятное. Ему многие не поверили, но он очень злился, если ему говорили: «Не может быть!» Он сказал, что еще запомнил название фирмы грузоперевозок – оно выступало над водой. После того как он протаранил грузовик, тот затонул, а дяде пришлось чинить судно. Ремонт встал дорого. Страховка его не покрывала. Ему не поверили.

Спутники Поло засмеялись; скорее всего, они уже много раз слышали эту историю. Поло пристально смотрел на Эрхарда.

– Так что, может, машины и плавают. Кто знает?

Эрхард еще немного понаблюдал, как они перетаскивают коробки в тачку, готовясь везти их на парковку. В знак благодарности кивнул Поло и снова направился к бухте. Поло окликнул его:

– Расскажите, если что-нибудь узнаете! Мой дядя уже умер, но его родным приятно будет узнать, что он тогда все-таки говорил правду!

Поло перекрестился. Эрхард понимал, что это значит.

Недоверчивость рыбаков лишь укрепила Эрхарда во мнении, что он прав. Он гулял по порту, глядя себе под ноги. А вдруг все дело в привычных для него бесшабашности и бунтарстве? Он неисправим; еще меньше ему хочется подчиняться представителям власти. Чем больше все твердят, что машину не могло выбросить на берег, тем больше он уверялся в том, что машину не столкнули с утеса, а выбросило на берег приливом. Он шел к недостроенному отелю «Олимп», где собираются пьяницы и собаки. С площадки, на которой должен был располагаться огромный плавательный бассейн, виден весь город, в том числе квартал белых особняков. Белизну нарушал лишь зеленый Музей рыболовства с гигантским осьминогом на фасаде. Осьминог как будто нежится в лучах солнца.