Тим Кринг - Cдвиг

Странно, что Чандлер не видел, что с ней случилось. Какие-то вещи остались тайной и для него — в том числе и настоящие имена Мельхиора и Каспара. Кто знает, возможно, это объяснялось тем, что сам он уже давно воспринимал себя только Мельхиором, а Каспара — Каспаром. С другой стороны, Чандлера могли так потрясти его новые способности, что он еще не научился их контролировать и был вынужден полагаться на волю случая. Если мозг Мельхиора представить городом, то улицы в нем были похожи на лабиринты Парижа или Венеции, и при отсутствии карты Чандлеру приходилось действовать наугад, полагаясь на редкие дорожные указатели или какие-то крупные ориентиры. Тот день в приюте совершенно точно был важной вехой. Это был день, когда Умник предоставил ему шанс прожить жизнь по-другому. Но его тогдашнее имя абсолютно ничего не значило. Окликни его кто-нибудь на улице, он даже бы не обернулся. Каспар, конечно, дело другое. Но его имя тоже, по сути, ничего не значило и говорило о его владельце не больше, чем зачитанный томик Маркса, который он прихватил с собой на тренировочную базу.

Теперь о любви. Она была настоящей. Мельхиор любил этого пухленького беззащитного Каспара больше себя самого и знал: Каспар навсегда сохранит ему преданность, какое бы промывание мозгов тому ни устраивал Джо Шайдер.

Если все пойдет по плану, Каспар вернется в Штаты в качестве американского «перебежчика», «перевербованного» КГБ. Интересно, поверит ли Дрю Эвертон — или кому там поручат допросить Каспара после возвращения — его информации больше, чем поверили Мельхиору, или же его тоже выплюнут как отработанный материал? А тогда — кто знает? Не исключено, что Каспар тоже начнет поглядывать по сторонам.

Мысль о Каспаре заставила Мельхиора вспомнить о БК. Обоих отличала какая-то наивная вера в непогрешимость руководителей. В поезде он постарался посеять сомнения у БК относительно таких людей, как Гувер или Джон Ф. Кеннеди, но сомневался, что ему это удалось. Молодой агент ФБР оказался типичным маменькиным сынком, суждения которой являлись для него истиной в последней инстанции. Но кто знает, как на нем сказалось случившееся в Миллбруке? Мельхиору очень хотелось знать, нашел ли БК кольцо, спрятанное в стене коттеджа, и если да, то заглочена ли наживка. Мельхиору отчасти этого не хотелось, поскольку если БК сумеет его выследить, то придется его убить. БК, возможно, и был бездушным функционером, но все-таки не таким, как Дрю Эвертон. Эвертон — случай особый. Вот его бы он убил с удовольствием. Да еще с каким.

К креслу подошла стюардесса. Она принесла новую порцию спиртного и поправила подушку у него за головой, наклонившись так, что он запросто мог бы укусить ее за грудь, если бы захотел.

— Еще чего-нибудь желаете? — спросила стюардесса и, помолчав, добавила: — Сэр?

— Нет, дорогая, спасибо. — И Мельхиор улыбнулся так, будто только что с ней переспал. — У меня есть все, что нужно.

Сан-Франциско, штат Калифорния

8 ноября 1963 года

Снова укол — и медленное возвращение в действительность. Чандлер чувствовал себя рыбешкой, постоянно попадающей на крючок рыбаку, которую из-за незначительных размеров каждый раз выкидывают обратно в воду. Когда же он наконец станет достаточно большим, чтобы его уже не выкидывали? Другими словами, когда же его решат убить?

Над ним стоял Келлер с обычным набором инструментов. Его движения были замедленными, но точными, и Чандлер, даже не пытаясь проникнуть в его разум, знал, что тот уже ввел себе торазин. Препарат превращал мозг Келлера в нечто мягкое, но недоступное. Минувшей ночью Чандлер совершил не одну попытку, но так и не смог проникнуть в его сознание. Теперь же, когда в нем не осталось ЛСД, он чувствовал на месте мозга Келлера лишь какую-то пустоту, и, снова убедившись, что крепко привязан, закрыл глаза в ожидании очередного укола. Однако на этот раз Келлеру было что сообщить ему.

— Мистер Мельхиор проявил любезность и нашел вам компаньона. Не сомневаюсь, он покажется вам интересным.

Чандлер снова открыл глаза и обвел взглядом комнатенку. Кроме Келлера, готовящего инъекцию ЛСД, в ней никого не было, а кровать, на которой вчера лежал Мельхиор, оказалась пустой. Над ней чернело окно. И все-таки он ощутил знакомое покалывание, свидетельствовавшее о присутствии другого мозга, но не Келлера, а кого-то незнакомого. Рыхлое сознание, которое, казалось, само расступалось, впуская его, как парящие в воздухе пылинки под лучом фонаря. С таким мозгом ему еще не приходилось сталкиваться. Чандлер даже подумал, что это мозг обезьяны или ребенка, и, снедаемый любопытством, с нетерпением ждал укола.

Келлер сделал укол и вышел из комнаты. Через мгновение по другую сторону темного окна появился свет. Посередине комнаты, похожей на ту, где находился Чандлер, только с множеством коробок из-под обуви вместо больничного оборудования, стоял неопрятный мужчина с давно не стриженными и не мытыми волосами, свалявшиеся пучки которых торчали во все стороны. Одежда на нем была грязной и вся в пятнах, а огромная борода спускалась на грудь. Лица было не разглядеть — ему могло оказаться и двадцать пять, и все шестьдесят.

Послышался треск. Из динамика, вмонтированного в стену, раздался голос Келлера:

— Это Бездомный Стив.

Чандлер почувствовал, как его обдало горячей волной, и сообразил: причиной ее были амфетамины, с помощью которых Келлер его будил, но сопровождавшее тепло покалывание говорило о том, что введенный ЛСД подбирался к мозгу.

— Бездомный Стив любит литературу не меньше, чем вы. Он горячий поклонник Кеннета Кизи.

Наркотик наполнил Чандлера нервной энергией, и он постарался унять дрожь в руках. Бороду Бездомного Стива разрезала розовая трещина, оказавшаяся улыбкой. Грязные пальцы рисовали в воздухе какие-то фигуры.

— «Пролетая над гнездом кукушки» является напыщенным образцом солипсистского, нигилистического американского роман… роман… романтизма, — еле выговорил Чандлер, стараясь воспрепятствовать проникновению в свое сознание безумных образов, исходящих от Бездомного Стива.

— Он утверждает, что принимал ЛСД более тысячи раз, — продолжал Келлер. — Ему поставили диагноз «шизофрения». Он давно утратил связь между реальностью и фантазиями, поэтому вам придется потрудиться, чтобы произвести на него впечатление. У него в сознании нет ничего, что могло бы его испугать. Поэтому вам придется вложить в него какие-то свои мысли.

Чандлер закрыл глаза, и образы, наполнявшие сознание Бездомного Стива, стали яснее. Вокруг него по комнате летало множество многокрасочных шариков. Когда он до них дотрагивался, они лопались, а на их месте возникали на редкость сладострастные и похотливые феи, которых он тщетно пытался поймать.