Илья Деревянко - Слуги сатаны

Проснулся я далеко за полдень с больной головой, ноющими мышцами и отвратительным настроением. Есть не хотелось. Вскипятив чайник, я заварил «купчика» [21] Очень крепкий чай, нечто среднее между обычной заваркой и чифирем. , выпил на одном дыхании два стакана и только тогда почувствовал, что постепенно оживаю. Усевшись на крыльце, я закурил сигарету. Безумно хотелось искупаться, но идея отправиться на реку, где до сих пор плавали дохлые чертопоклонники, вызывала содрогание.

— Андрей, какая встреча! — преувеличенно радостно воскликнул знакомый голос.

У калитки стояла Вика. На этот раз она была одета в короткое полупрозрачное платье, а в руках держала полиэтиленовую сумку.

— Я всю ночь о тебе думала, — при этих словах девица жеманно улыбнулась. — Такие привлекательные мужчины — редкость в нашем поселке!

«Похоже, кошелка собирается раздвинуть ноги, как приказал покойный Иван Гермогенович», — мелькнула раздраженная мысль. Вообще-то, до баб я большой охотник, но сатанистки, кроме брезгливости, не возбуждают у меня никаких чувств, а уж когда представишь себе, что придется коснуться губ, которыми целуют под хвост грязного козла, вовсе блевать тянет.

— Я собралась купаться, а по пути случайно увидела тебя, — продолжала Вика, завлекательно жмурясь. — Пойдем вместе на реку, там прекрасный пляж!

«Как же, случайно, — мысленно передразнил я. — Так тебе и поверили! Небось, с утра пасешься здесь, потаскуха!»

Интересно, как вычислили мою хибару? Хотя в деревне это несложно, каждый приезжий на виду. На реку! А если там загорает ублюдок, знающий меня в лицо? Однако отказ вызовет подозрение. Отдыхающий увалень не хочет пойти на пляж с красивой девушкой? Придется согласиться!

— Хорошо, идем! — пытаясь изобразить радость, сказал я. Затем прихватил полотенце и, перемахнув через забор, оказался на улице. В глазах Вики мелькнуло торжество. Она тут же прилипла ко мне, словно пиявка, и поволокла за собой. Пляж оказался абсолютно пуст. Девушка быстро разделась догола, даже трусики скинула. Заметив мой удивленный взгляд, она подняла брови:

— Что ты так смотришь, тебе не нравится мое тело?

— Нравится, но…

— Ах, эти предрассудки! — рассмеялась она. — Мы здесь обходимся без них! Пошли окунемся!

Скрепя сердце я подчинился, но при первой же возможности выбрался на берег и растянулся на траве, подставив спину горячим лучам солнца. Вика продолжала с наслаждением плескаться. С реки доносился ее русалочий смех. Я расслабился, исчезло ставшее привычным чувство настороженности. Журчание воды, запахи трав, ласкающие тело солнечные лучи — все настраивало на мирный лад. Мысли в голове текли неторопливые, приятные. Вспомнилось детство. Тогда я очень любил купаться, часами в воде сидел. Это сейчас — окунулся да на берег загорать. Даже когда перегреешься — лень в воду лезть, заставлять себя приходится. В детстве же все было иначе. Потерявшие терпение родители силком выволакивали меня на берег, потом растирали посиневшее, покрытое гусиной кожей тело. Как-то раз в пятилетнем возрасте я по причине своей страсти к водным процедурам едва не утонул. Плавать я еще не умел, бултыхался возле берега, но неожиданно провалился в яму и сразу почувствовал, что захлебываюсь. Кругом резвилось много ребятишек, но звать на помощь я почему-то стеснялся. Тут бы и пришел мне конец, но какой-то парнишка постарше схватил меня за шкирку, вытащил из ямы и сразу уплыл куда-то. Я до сих пор ему благодарен, но иногда мне кажется: может, было бы лучше, если бы он меня вообще не заметил?…

Вдоволь накупавшись, Вика выбралась из реки и с размаху плюхнулась рядом на землю.

— Кайф, балдеж! — охарактеризовала ведьма свое состояние. — Ты почему так быстро вылез?

— Поясница побаливает, — соврал я. — Боюсь застудить!

— Надо йогой заниматься, — наставительно произнесла Вика. — Тогда никаких болезней не будет, тогда… ой! — вдруг вскрикнула она, заметив в отдалении группу парней, вышедших из леса. — Это мои одноклассники! Сейчас приду!

Нисколько не стесняясь своей наготы, девица побежала навстречу им. Солнце светило прямо в глаза, и лиц пришедших я не разглядел, а напрасно!

Вика вернулась через полчаса, чем-то озабоченная.

— Пора домой, — заявила она.

Я не возражал.

Когда мы пришли в поселок, Вика стала настойчиво уговаривать зайти к ним пообедать. Сперва я решительно отказывался, но потом решил не злить ведьму — ведь это единственная ниточка к остальной нечисти. Благодаря знакомству с ней удалось отправить в Ад Ивана Гермогеновича. Может, теперь сумею на самого Учителя выйти, узнать место шабашей и разом уничтожить всю секту!

Авдотья Петровна лучилась златозубой улыбкой возле богато накрытого стола.

— Присаживайся, студент! Присаживайся, — суетилась она, тряся жирным задом. — Кушай на здоровье, но сперва рюмочку для аппетита! Домашняя настойка! Ни-ни, не смей отказываться, кровно обидишь!

Я слишком поздно сообразил, какая это «настойка». По голове будто треснули огромным молотом, комната закружилась перед глазами. Уже лежа на полу, я увидел лица обеих ведьм, оскаленные в гримасах дьявольской радости. Потом окружающий мир заволокло черной мглой.

Сознание медленно возвращалось ко мне. Во рту ощущался омерзительный привкус паленой резины, а голова болела так, словно на ней всю ночь танцевали канкан. К горлу подступала тошнота. Желудок горел огнем. Память на время отшибло, и, не открывая глаз, я принялся соображать: с кем это так вчера надрался? Не придя к определенному выводу, я решил хотя бы взглянуть, где нахожусь. Если у себя на квартире — хорошо, если у друзей или какой-нибудь шлюхи — гораздо хуже. Мысль о том, что придется добираться до дому в подобном состоянии, приводила в содрогание. «А вдруг на сегодня намечены важные дела?» — внезапно ужаснулся я и сделал героическую попытку открыть глаза. Это оказалось непросто. Веки будто смазали универсальным клеем. Наконец мне удалось разлепить левый глаз. То, что он увидел, превзошло самые худшие ожидания. Я лежал на полу в темном сыром подземелье, единственным источником света в котором являлось узенькое зарешеченное окошко под потолком. Руки и ноги были скованы цепями.

«Все ясно, лягавые сцапали! — мысленно содрогнулся я. — Интересно, за что?»

Я начал припоминать свои многочисленные прегрешения перед законом, но не обнаружил ни одного, на котором мог бы проколоться. Впрочем, в нашей стране, в связи с последними указами, тебя могут схватить просто так, по подозрению, и держать в изоляторе временного содержания до тридцати суток. Разгул демократии!

Я разлепил второй глаз. Постепенно в душу закрались сомнения. Подвал не был похож на камеру ИВС. Они набиты до отказа, здесь же пусто, и где, спрашивается, нары? Может, карцер?