Аркадий Гендер - Дотянуться до моря

В трубке долго шуршало, что-то упало на пол, клацнул дверной замок, потом глухой тяжелый баритон под аккомпанемент позвякивания ложечки в полупустой чашке раздраженно спрашивал: «Он, что ли?» Я напрягся, как в ожидании проверочного удара по мышцам пресса.

— Арсений Андреевич! — неожиданно баритон в трубке был напоен настолько дружелюбными обертонами, что пресс, не спрашивая разрешения, облегченно обмяк. — Ну наконец-то! Что ж это вы, уважаемый, мы к вам, а вы? Мы тут уже раздулись все от чая, понимаешь, лопнем, наверное, скоро. Не любите вы гостей, дражайший Арсений Андреевич!

— Незваных гостей на Руси со времен татарского ига не любят, — буркнул я, внезапно жутко раздражаясь на велеречивого обладателя баритона и вспомнив инструкцию Вити Бранка. — Я — не исключение.

На том конце, видимо, поперхнувшись неожиданной нелюбезностью, на секунду замолчали, но, собравшись с мыслями, продолжили уже деловым тоном без дурацких лубочных раскрасок.

— Арсений Андреевич, нам бы поговорить. Когда в офис прибыть предполагаете?

«Ну да, пора финала, а вы никак не можете второе действие начать! — злорадно усмехнулся я про себя. — Обшмонали, а разводить-то некого! Щас, подорвался!»

— Во-первых, в офисе я сегодня быть не предполагал, — стараясь звучать максимально спокойно, ответил я. — А во-вторых, не соизволите ли представиться? А то вы знаете, с кем вы говорите, а я — нет. Неравенство получается, нехорошо.

В трубке снова замолчали, — похоже, разговор шел по непривычному для баритона сценарию. Однозначно совет Вити говорить нагло и не тушеваться возымел действие.

— Майор Ещук Леонид Игоревич, — с плохо скрываемой недовольной интонацией наконец выдавил в трубку баритон. — Главное управление экономической безопасности и противодействия коррупции МВД Российской Федерации. Удовлетворены?

— В каком смысле? — озорно хмыкнул я. — В смысле, что теперь я знаю, как к вам обращаться — безусловно. Во всех других смыслах мой путь к удовлетворению еще не начинался. Например, мне совершенно непонятна цель вашего визита в офис моей компании. Также, надеюсь, вы мне расскажете, на основании каких верительных грамот вы там находитесь, и сколько еще времени намерены пребывать.

На самом деле произносил я это все на полуавтомате, пытаясь не вполне пишущей ручкой на исчирканном конверте, служившем мне путевым блокнотом, записать данные собеседника, при этом не въехав в фантастически дорогостоящую задницу едущего впереди «Бентли». Но, очевидно решив, что над ним издеваются, майор Ещук — видимо, по привычке — решил поддавить.

— Арсений Андреевич, я вам от души рекомендую сменить тон, — голосом уже злым и жестким начал «качать» меня он. — Мы здесь не в игрушки играться приехали, а на основании официального ордера проводим следственные действия. Я б на вашем месте поостерегся шутки со мной шутить во избежание усугубления вашего и без того сложного положения. Рекомендую максимально срочно прибыть для дачи объяснений по сути вопросов, которые я вам за҆дам. Вам все ясно?

Нет, он так и сказал: «за҆дам», с ударением на первую гласную в слове! Я внятно хрюкнул, еле удержавшись, чтобы не рассмеяться в голос. И что меня понесло, я понял, только открыв рот.

— Леонид Игоревич! Я ни на секунду не сомневался, что вы не в игрушки приехали ко мне в офис, как вы изволили выразиться, играться, потому что никаких игрушек в офисе моей компании нет и никогда не было. Если только вы не привезли эти самые игрушки с собой, конечно, потому что некоторые ваши коллеги-предшественники именно так и поступали, для получения большего удовольствия от игры, вероятно. То, что у вас, как вы утверждаете, есть ордер, это хорошо, это успокаивает меня в смысле законности вашего прибытия ко мне в офис и пребывания там. Но насколько мне известно, это не дает вам никакого дополнительного права требовать от меня прибыть туда, куда я ехать не планировал раньше и не собираюсь теперь. Если у вас есть ко мне какие-то вопросы и право, как вы опять же выразились, мне их за҆дать, извольте вызвать меня в ваше учреждение повесткой по месту жительства, которое, я думаю, вам узнать никакого труда не составит. И прежде чем покинуть мою контору, если не затруднит, оставьте ксерокопию ваших верительных грамот, сиречь ордера, а то я ничего кроме ваших «ФИО» и воинского звания записать не успел.

А что, вроде бы, все правильно сказал, по Витиной инструкции. Но вот мнение майора на этот счет было совсем другое.

— Слушай, шутник, — переходя на змеиные частоты, зашипел он в трубку. — Ты нарываешься, я тебе конкретно говорю. Я хотел с тобой по-хорошему, а ты вот как, значит? Кружева плетешь? Умняка нагоняешь? Я не знаю, кого ты о себе там возомнил, и кто твоя крыша, но я узнаю, и тогда тебе будет плохо. Или ты приезжаешь прямо сейчас, и у тебя остается шанс все уладить по-хорошему, или пеняй на себя. Если я перешагну порог твоего кабинета, обратного хода у тебя не будет, я сказал!

«Ну, ты смотри, «я сказал»! — фыркнул я про себя. — Прямо Глеб Жеглов и Володя Шарапов, по-Любэ!» Я хорохорился, но где-то в районе солнечного сплетения нехорошо засосало. Все-таки угроза — штука столь же неприятная, сколь и эффективная; многие люди, спокойно выдерживающие любую степень накала интеллигентной беседы, пасуют при первом банальном наезде формата: «Ща я те!..» Но, к счастью, я и раньше на такое не сильно велся, а многолетняя школа Вити Бранка сделала меня подготовленным к подобным «бычьим» приемам еще лучше.

— Сдается, товарищ майор, вы мне угрожаете? — с весьма правдоподобной усмешкой ответил я. — Не боитесь, что наш разговор записывается?

На том конце воцарилось молчание. Возобновил разговор майор уже в совершенно другом тоне.

— Во-первых, Арсений Андреевич, вам никто не угрожает, — размеренно и с воодушевлением, как диктор центрального телевидения о погоде, начал он. — Я просто исполняю свои служебные обязанности, в которые входит проведение с вами личной беседы, от которой вы по неизвестной мне пока причине уклоняетесь. А во-вторых, если бы наш разговор записывался, то уж, наверное, вы бы не сетовали, что чего-то не запомнили. Что ж, вызову вас повесткой, ждите. Ксерокопию ордера оставить не могу, не положено. Но все данные вашей милой секретарше списать дам. Спасибо за чай. Надеюсь, скоро увидимся.

«Умный, гад! — подвел я черту под разговором, отключившись. — Будешь порог перешагивать, выше ногу задирай, штаниной не зацепись!» И позвонил Бранку.

— В общем, я ему нахамил, — констатировал я, вкратце рассказав, откуда были «маски-шоу» и сообщив данные на их худрука. — Зря?

Витя от души расхохотался.

— Да разве ж это хамство? Вот если бы ты ему сказал, что не приедешь на разговор потому, что у тебя с его женой условлено, и она просит ему передать, чтобы сегодня домой не торопился, то это было бы «нахамил». А так — нормально все, молодец, пять. Начинаем работать. Скажи своим, чтобы скинули мне все данные по ордеру, окей?