Аркадий Гендер - Дотянуться до моря

— А Дашка, я думаю, сейчас Володе этому душу изливает. Как я тебе. Может, они тоже выпили, или даже покурили. И ты знаешь, мысли об этом меня даже не очень беспокоят. Даже если бы она с ним трахнулась, я бы не возмущалась. Каждый, знаешь ли, по своему рецепту горе заливает.

"Трахнулась вместо покурить, или вместе с покурить?» — мелькнула крамольная мысль, но из любви к конкретике этот вопрос меня задевал, или по каким-то другим соображениям, я разобраться не успел. Потому что Ива неожиданно шумно втянула воздух через трубочку, как бывает, когда в бокале заканчивается напиток, и мне вдруг стало очевидно, что она не просто нетрезва, а вполне себе на полпути от состояния «в дым» к «в дребезги».

— И ты знаешь, дорогой, если бы ты сейчас был рядом, я бы тоже с удовольствием предалась бы скорби в твоих жарких объятиях! И тем неизбывнее была бы моя печаль, чем глубже бы я чувствовала твое присутствие внутри себя!

Ива пьянела буквально с каждой секундой, ее речь становилась многословнее, тон — развязнее, и я плохо представлял себе продолжение разговора.

— Это ужасно — то, что я говорю? — внезапно осеклась она, словно что-то уловив в моем секундном молчании.

— Ив, давай не будем об этом, — нахмурился я, остро сожалея, что позвонил. — Ты же сама сказала — у каждого свой рецепт. Лучше скажи, что у вас с вылетом?

— С вылетом все в порядке, — ответила Ива. — Летим завтра, рейс… не помню, помню, что прилетаем в Шереметьево в 18–40. Ты встретишь нас?

— Конечно, — ответил я. — Ну, пока?

— Пока, — сказала Ива.

Я уже хотел отключиться, как из трубки снова донесся ее голос:

— Ты меня осуждаешь, я чувствую. Странно, ведь для того, чтобы понять меня, тебе не надо даже становиться на мое место.

Я нажал на отбой. Невежливо, конечно, но ведь я мог и не слышать этих последних слов? Но я слышал, и снова, как давеча, долго сидел, сжимая телефон в руках, рассуждая над этой последней — странно трезвой — Ивиной фразой. Что она совершенно прозрачно намекнула не только на то, что, зная всю подоплеку ее с Аббасом отношений я, по ее мнению, должен был бы понимать, отчего она не сильно скорбит по неожиданной смерти супруга. На то, что, не понимая этого, или делая вид, что не понимаю, я кривлю душой. И еще больше кривлю, потому, что умерший был не просто мужем моей долголетней любовницы, к которому я хотя бы и поэтому вряд ли с точки зрения любого стороннего наблюдателя мог испытывать теплые чувства. Он был — соперник, противник, да чего уж там — враг. Враг, официально заявлявший, что я включен в списки его врагов. Враг, когда-то бывший другом, и поэтому враг вдвойне. Враг, когда-то открыто пообещавший справить малую нужду на моей могиле. И то, что я никогда серьезно к этим его угрозам не относился, в нашем с ним статус-кво ничего не меняло. Да, Ива все это знала, и я был вынужден признаться самому себе, что в той своей последней фразе она очень права. И внезапно я почувствовал облегчение, как будто упала какая-то давно и постоянно висевшая на плечах ноша — маленькая, нетяжелая, незаметная почти, но вот она исчезла, и стало легче дышать. Но еще и потому, что по теории вероятности было ровно столько же шансов, что первым облегчение по такому вот поводу испытаю отнюдь не я. Да уж, воистину: «…sed Deus disponit» — располагает в нашем мире лишь один Господь.

[i] Подождите, ребята, скоро все будет (укр.)

Глава 6. Good bye Ruby Tuesday

Глава 6.

Good bye Ruby Tuesday

Я проснулся сразу, словно меня толкнули, широко открыв глаза, как в армии, когда на переход ото сна к бодрствованию времени уходило ровно столько, сколько нужно было, чтобы по команде: «Подъем»! поднять верхнюю часть тела, именуемую торс (тогда употребляли армеизм «тоˊрец»), в вертикальное положение. Сразу же с опаской потянулся к айфону, но хотя было уже начало десятого, никто не звонил. После вчерашнего дня, нашпигованного событиями, как рыба «фиш» фаршем, такой «коммуникационный вакуум» показался мне настолько противоестественным, что как наиболее вероятную причину я заподозрил неисправность средств связи. Я потряс телефон, дунув для верности в отверстие микрофона, внимательно вгляделся в треугольный индикатор уровня сигнала: да нет, с сетью все было в порядке. То есть, я никому ни зачем не нужен? Здорово, конечно, но означало ли это, что там, в огромном мире, открывающемся за вот этим маленьким шлюзом под названием «мобильный телефон», мои дела были в порядке? Отнюдь, и я хорошо знал это. Так какого черта никто не звонит?! Будто нет той, той и той (да, забыл — еще и вон той!) проблемы, в которую я вовлечен по самые альвеолы, в решении которых я — главная фигура? Мне представилась мультяшная картина: камни, огромные камни, и за каждой из них по проблеме, по моей проблеме. Их не видно, но я знаю, что они там, за камнями, таятся, выжидают удобного момента, одного моего неверного шага, чтобы броситься на меня всей силой своей неожиданности, вцепиться в горло, разорвать, растоптать. Их не обойти, не объехать, дорога под названием «жизнь» проходит между ними — Сциллами, Харибдами, и миновать их можно, только вступив с ними в смертельную схватку один на один до последней крови. И здесь, в ином измерении, с умиротворяющим пасторальным видом из окна и радостным посвистыванием птичек не отсидишься — рано или поздно проблемы найдут тебя и здесь, огромные, выросшие и разжиревшие на обильных харчах твоей отстраненности и ничегонеделания, найдут и задушат. Нет, нужно самому открывать шлюз и перетекать туда, в реальную жизнь, где проблемы. Я вздохнул и набрал первый номер.

О состоянии моих проблем я решил начать узнавать со звонка в офис. Фенечка обрадовалась моему голосу в трубке, как пятилетний малыш визиту Деда Мороза.

— Ой, Арсений Андреич! — закудахтала она. — Это вы? Как хорошо, что вы звоˊните нам! А то уж мы подумали, что и вас тоже… того…

— Чего? — как от больного зуба, поморщившись от ее «звоˊните», спросил я. — И кто это «мы»?

Вопрос явно поставил секретаршу в тупик.

— Ну, я и… я! — наконец ответила Фенечка, видимо, с удивлением для себя осознав, что о том, что меня «тоже того», возможно никто, кроме нее, и не думал.

— Ясно, — сказал я. — Если все-таки кто-нибудь кроме вас и… вас беспокоится обо мне, то передайте им, что я не только не «того», а напротив, и даже более. Смотрите, ничего не перепутайте. И руководителям объектов скажите, чтобы работали в штатном режиме. Ясно?

— Угу, — как-то неуверенно ответила Фенечка.

Она что, записывала?

— Лена, вам все понятно? — счел за лучшее уточнить я.

— Да, все понятно! — словно вырвавшись из цепких уз собственного сознания, подскочила Фенечка. — Мне все понятно, Арсений Андреич!

— Хорошо. От вчерашних визитеров известий, часом, не было?