Константин Бушуев - Садовод

Отец Петр молча смотрел в сторону. Нервно сжимал пальцы правой руки. Так ничего и не сказав, он встал и подошел к окну. Стоял, повернувшись к Волкову спиной. Шептал какие-то слова. Сергей прислушался и понял, что старец молится.

— Отец Петр! — окликнул он. — Вы просите Бога, чтобы Он дал вам совет, наставил на путь истинный? А собственная совесть вам разве ничего не подсказывает?

— Совесть и есть Божий голос, звенящий в душе… Чего вы от меня хотите? — глухо спросил старец, медленно повернувшись. — Если вы знаете, что тех людей убила Варвара, значит, вы сами можете это доказать и тем самым снять подозрения с невинного…

— Нет, отец Петр. Не так просто. В том-то и суть, что против невиновного человека улики есть, а против настоящей убийцы — нет. Вы думаете, на основании чего я сделал вывод, что маньяком, которого наша полиция разыскивает с Нового года, являлась тихая работница библиотеки, студентка кафедры социальной психологии Белла Квашнина? Да не было у меня никаких нормальных оснований. Так, общие предположения, чрезвычайно туманные. Дурная наследственность, плюс отсутствие родительского воспитания. Психологическая травма, перенесенная в подростковом возрасте. Зацикленность… вы уж простите, отец Петр, но я называю вещи своими именами, — зацикленность на религии, на вере в свою особую миссию по наказанию нечестивых, осмеливающихся радоваться жизни… И как мне с таким набором «доказательств» идти к следователю, который уже две недели держит в камере удобного подозреваемого с отпечатками пальцев на орудии убийства? Да он меня и слушать не станет. И я его даже понимаю: легко ли поверить, что девушка, зарезанная в городском парке культуры и отдыха, сама перед этим зарезала троих человек и каждый раз оставляла на месте преступления тот же символ, который потом оказался на ее трупе? Или вы не знали об этом?..

Конечно, Волков лукавил. Перечисленные обстоятельства лишь зародили в нем смутные подозрения, но подлинная уверенность появилась благодаря двум фактам, о которых он отцу Петру не сообщил. Тема школьного реферата, из-за которого Белла готова была драться с будущим аспирантом Женей. И — наличие ее фамилии в списке пассажиров поезда Абакан–Москва, на котором в прошлом году возвращалась из командировки Алена Мхитарова, бывшая одноклассница Квакши.

Но реальная трудность заключалась в том, что этих фактов действительно было недостаточно, чтобы считать раскрытыми три убийства. Нет, теперь уже четыре, ведь первой жертвой Садовода была Алена Мхитарова. Для того Волков и приехал к бывшему офицеру воздушно-десантных войск, а ныне почтенному старцу отцу Петру, чтобы тот подтвердил предположение о виновности Беллы. Говорил же настоятель церкви Усекновения Главы Иоанна Предтечи, отец Александр, что девушка имела своего духовника, к которому регулярно ездила. Только у него она и исповедовалась. Никому другому свою душу не открывала. И Сергей был почти уверен, что со своим духовником она делилась абсолютно всем. И мыслями, и желаниями, и поступками. Во-первых, для верующего человека духовник на то и духовник, чтобы с ним быть полностью откровенным. Во-вторых, любому человеку, даже предельно замкнутому, погруженному в себя, непременно требуется отдушина. Хоть с кем-то да нужно поделиться своими душевными переживаниями. А уж если девушка совершала убийства по религиозным мотивам, если уж она считала себя орудием Господа, то как могла она не рассказать духовному отцу о своих проделках?..

Старец медленно подошел к креслу, в котором сидел Волков. Встретившись с ним взглядом, Сергей слегка напрягся. Он вдруг подумал, что поступил очень неосторожно, заявившись в монастырь в одиночку, да еще и не предупредив никого. А что, если этот седовласый старичок является идейным вдохновителем Беллы? Подчинил девчонку своему влиянию и заставлял ее убивать людей. Сколько таких примеров, когда люди впутываются в различные секты и религиозные общины и там лишаются внутренней свободы, попадают под власть бородатых проповедников… Если так оно и было, то отец Петр сейчас находится в крайне опасном положении. Стало быть, он и сам сейчас опасен. Силы у него немерено, это видно. Да и на помощь никто не придет. Здесь, в монастыре, этого старца почитают чуть ли не за пророка.

— Так что делать будем, отец Петр? — твердым голосом спросил Волков. — Готовы ли вы рассказать правду о преступной деятельности Варвары? И не только мне рассказать, но и следователю, который ведет дело. Судьба невиновного человека сейчас решается. Вы же монашеский чин носите, вам нельзя проявлять равнодушие…

— А коллегам своим вы рассказывали то, что сейчас изложили мне? — перебил его отец Петр.

— Конечно, — еще более уверенно сказал Сергей. — Своими догадками я поделился с начальником отдела. Он мне не поверил. Но все же отправил меня к вам. Вроде как для того, чтобы я убедился в ошибочности своих предположений. Но только я-то знаю, что прав. И вы знаете, что я прав. Поймите: Варвара все равно мертва, вы ей хуже не сделаете. Родственников у нее не осталось, так что позор ни на кого не ляжет. Люди ее не осудят. Ее осудит другой Судья.

— И меня тоже, — прошептал старец, опустившись в кресло. — Я должен был отвратить ее от пути, который она выбрала…

***

Он внимательно вглядывался в серые глаза стоящей перед ним девушки. Бледной, слегка нескладной, с гладко зачесанными волосами. На вид ей можно было дать лет двадцать. Девушки такого возраста к нему приезжали нечасто. Но те, которые все же приезжали, неуловимо походили вот на эту, с серыми глазами. И судьбы у них тоже оказывались похожими, как выяснялось позже.

— Что привело тебя в наш монастырь?

— Я не в монастырь. Я к вам, старец Петр.

— Чего ты хочешь?

— Хочу, чтобы вы стали моим духовным отцом. Хочу, чтобы отпускали мне грехи, чтобы вели меня по жизни.

— Почему именно я? Ты ведь приехала из города, неужели там нет достойных священнослужителей? Духовный отец должен быть близок к своему духовному чаду. Чем ближе, тем лучше. Ты ведь не сможешь ко мне часто приезжать…

— Я буду приезжать всякий раз, когда почувствую, что это необходимо, — перебила девушка. — А наши священники меня не устраивают. Во-первых, они живут в миру, живут своими бытовыми и семейными проблемами. В них нет той святости, которая есть в монастырских людях. А во-вторых… — она сделала многозначительную паузу. — Старец Петр, мне было видение.

— Какое? — полюбопытствовал он, ничуть не удивившись.

— Это было на Страстной Седмице… Я молилась, я очень долго молилась. Я обращалась к Богу и спрашивала, как мне жить и что мне делать. Я хотела, чтобы Бог ответил мне, и он ответил. Но не Сам, не лично. Я, наверное, пока недостойна того, чтобы говорить с Богом напрямую. Он послал ко мне святого… Я не поняла, какого именно. В таком, знаете, длинном облачении, как на иконах пишут, и с коротким мечом в руке. Он наклонился ко мне и сказал: «Варвара, тебе нельзя жить одной. Ищи святого старца, который поведет тебя к вечному свету. Слушайся его беспрекословно, как слушалась бы Самого Бога». Вот так он сказал и пропал.