Мишель Бюсси - Черные кувшинки

— Если вам нужны подробности — пожалуйста. В то утро мы с Жаком занимались любовью. По моей инициативе. Я хочу ребенка. В то утро, когда был убит Жером Морваль, мой муж находился в моей постели. Мне очень жаль, но он не мог совершить убийство.

Серенак вскочил из-за стола.

— Стефани, — воскликнул он, — но всего несколько дней назад вы говорили совсем другое! Вы сказали, что ваш муж, как всегда по вторникам, ушел на охоту.

— Я ошибалась. Сейчас я точно вспомнила, что в то утро он был со мной.

Сильвио Бенавидиш тоже поднялся, спеша на помощь начальнику.

— Ваше свидетельство ничего не стоит, мадам Морваль. Жена защищает мужа — что может быть естественней?

— Чепуха! — повысила голос Стефани. — Любой адвокат…

Серенак неожиданно тихо попросил:

— Сильвио, оставь нас на минутку.

Лицо Бенавидиша приняло разочарованное выражение, но он понимал, что у него нет выбора. Подхватив со стола пачку бумаг, он вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.

— Вы!.. Вы все испортили! — взорвалась Стефани.

Лоренс Серенак хранил спокойствие. Усевшись в кресло на колесиках, он принялся не спеша кататься туда-сюда, отталкиваясь ногами.

— Зачем вы это делаете?

— Что я делаю?

— Зачем вы лжесвидетельствуете?

Стефани ничего не ответила. Она молчала, переводя взор с Сезанна на рыжеволосую женщину с голой спиной.

— Ненавижу Тулуз-Лотрека. Ненавижу его лицемерный вуайеризм…

Она опустила глаза и в первый раз поймала взгляд Лоренса Серенака.

— А вы зачем это делаете?

— Что — это?

— Преследуете моего мужа? У вас что, других подозреваемых нет? Говорю вам, он невиновен. Отпустите его сейчас же.

— А доказательства?

— У Жака не было ни малейшего мотива. Все это просто смешно. Сколько раз вам повторять, я никогда не спала с Морвалем. Мотива нет, зато есть алиби.

— Стефани, я вам не верю.

Время в кабинете 33 словно остановилось.

— И что же нам теперь делать?

Стефани мерила комнату мелкими шажками. Лоренс снова подпер подбородок рукой и следил за ней. Стефани глубоко вздохнула и, еще раз окинув взглядом пышную гриву рыжеволосой модели, повернулась к инспектору.

— Инспектор! Что должна делать безутешная женщина? До каких пределов она может дойти, чтобы спасти своего мужа? И как много времени ей понадобится, чтобы понять, чего от нее хотят? Вы когда-нибудь видели американские триллеры? Про подлых копов, готовых засадить за решетку невиновного и увести у него жену?

— Нет, Стефани.

Стефани Дюпен подошла к столу. Медленно распустила пучок и вынула из него две серебристые ленты. Ее каштановые волосы рассыпались по плечам. Она села на стол инспектора, возвышаясь над ним почти на метр, так что ему пришлось задрать к ней голову.

— Вы ведь этого хотите, инспектор? Я поняла, не такая уж я дура. Если я вам отдамся, все будет кончено?

— Прекратите, Стефани.

— Что с вами, инспектор? Чего вы испугались? Бросьте, не мучайте себя лишними вопросами. Считайте, что заманили роковую женщину в свои сети. Ее муж в тюрьме, и некому вызволить ее из ловушки. Она в вашей власти.

Стефани медленно поднялась и расстегнула юбку, которая упала к ее ногам, после чего потянулась к пуговицам блузки. Ее шея и грудь были покрыты россыпью веснушек.

— Стеф…

— А может, это она сама дергает за все ниточки? Она ведь роковая женщина!

В конце концов, почему бы и нет?

Лоренс посмотрел ей в глаза, горевшие таинственным синим светом, словно восход на полотнах восточных мастеров. «Надо немедленно ее остановить», — мелькнуло у него в голове, но он не успел раскрыть и рта, как она продолжила:

— А может, они действуют сообща? Муж да жена — одна сатана. Роковая парочка. И вы — лишь игрушка у них в руках…

Стефани снова села на стол и положила на него обе ноги. Бежевая шифоновая юбка валялась на полу. Стефани расстегнула еще одну пуговицу. Показался край кружевного бюстгальтера. По груди у нее стекала капля влаги.

«Что это? Страх или возбуждение?»

— Прекратите, Стефани. Это глупая игра. Сейчас я запишу ваши показания.

Он взял лист бумаги. Стефани Дюпен медленно застегнула блузку, надела юбку и закинула нога на ногу.

— Предупреждаю, инспектор, я буду стоять на своем. В то утро, когда был убит Жером Морваль, Жак был дома, в постели со мной.

Инспектор медленно писал.

— Я вам не верю, — сказал он, — но фиксирую ваши показания.

— Может быть, вам нужны подробности? Для пущей достоверности? Вы хотите знать, занимались мы любовью или нет? В какой позе? Испытала ли я оргазм?

— Судебный следователь наверняка задаст вам все эти вопросы…

— Тогда запишите. Оргазма я не испытала. Мы просто по-быстренькому перепихнулись. Я была сверху. Я хочу ребенка, а, говорят, это самая надежная поза, чтобы забеременеть.

Инспектор не поднимал на нее глаз и продолжал писать.

— Еще детали? Мне очень жаль, инспектор, но я не догадалась сделать фотографии. Вещественных доказательств у меня нет, но я могу подробно рассказать…

Лоренс Серенак встал из-за стола.

— Вы жульничаете, Стефани.

Он обошел вокруг стола, выдвинул ящик и достал из него книгу. «Орельен».

— Я больше чем уверен, что вы жульничаете.

Он открыл книгу на странице, загнутой уголком.

— Помните, это вы посоветовали мне прочитать этот роман Арагона? Потому что странная цитата на бумажной полоске, приклеенной к открытке, которую мы нашли в кармане Жерома Морваля, взята как раз из него. «Преступно мечтать…» и так далее. Позвольте, Стефани, я немного освежу вам память. Вот глава шестьдесят четвертая. Орельен встречается с Беренис в саду Моне, и она убегает по разбитой дороге в Живерни, словно пытаясь увернуться от неумолимой судьбы. Орельен устремляется за Беренис и настигает ее на склоне холма. Она тяжело дышит… Впрочем, я лучше зачитаю вам оригинальный текст…

Лоренс Серенак едва ли не впервые с начала разговора не отвел глаз от гневного взгляда Стефани.

— «Орельен приближался к ней. Он видел, как вздымается ее грудь. Она наклонила голову, и ее белокурые волосы упали на одно плечо. Ее веки трепетали, залегшие под глазами тени сообщали взгляду тревожность, губы дрожали, а плотно сжатые, похожие на кошачьи, зубы сияли белизной…»

Инспектор шагнул вперед и оказался совсем рядом со Стефани. Она по-прежнему сидела на столе, и отступать ей было некуда. Лоренс подошел к ней вплотную, коснувшись ногой ее коленки.

— «Орельен остановился. Он стоял совсем близко, возвышаясь над ней. Еще никогда он не видел ее такой…»

Серенак на секунду отвлекся от книги.

— Это вы все портите, Стефани.

Он коснулся ладонью ее голого колена. Стефани не сдержалась — это было сильнее ее. Ее переплетенные ноги охватила мелкая дрожь. Когда она заговорила, в ее голосе не было ни следа былой уверенности: