Эуджен Чировици - Книга зеркал

За салатом Питер рассказал мне о рукописи. Ричард Флинн умер за месяц до того, а его спутница, Данна Ольсен, утверждала, что никакой книги не обнаружила.

Когда подали стейк, Питер перешел к своей просьбе. Я, как бывший репортер, знал и умел добывать нужную информацию. Начальники Питера считали, что книга Флинна может стать бестселлером, и готовы были заплатить за рукопись миллион долларов, однако сам по себе отрывок и цента не стоил.

– Я готов обсудить все с мисс Ольсен и подписать с ней соглашение, – объяснил Питер, близоруко щурясь. – Она женщина практичная, договориться с ней будет непросто, но от хорошего предложения она не откажется. Флинн оставил ей в наследство все свое имущество, за исключением нескольких памятных личных вещей, которые он завещал брату Эдди. С юридической точки зрения соглашения с мисс Ольсен для нас будет достаточно, понимаешь?

– И как я должен искать эту рукопись? – спросил я. – Что, где-то спрятана карта, нарисованная на салфетке? Или надо съездить на необитаемый остров в Тихом океане, найти две близкостоящие пальмы, наклоненные строго на северо-запад, и вырыть клад из-под корней?

– Не ерничай, – сказал Питер. – В отрывке много прямых указаний, которые помогут поискам. Нам известны участники, место и время действия. Даже если рукопись не отыщется, можно восстановить ход событий, а отрывок включить в книгу, которую ты напишешь по материалам своего расследования. В конце концов, читателю интереснее читать об убийстве Джозефа Видера, а не книгу какого-то никому не известного Ричарда Флинна. Главное – восстановить события последних дней жизни профессора, понимаешь?

Давний словесный тик Питера – привычка оканчивать фразу словом «понимаешь?» – создавал неприятное впечатление, что приятель сомневается в моих умственных способностях.

– Понимаю, понимаю, – раздраженно ответил я. – Однако все расследование может оказаться напрасной тратой времени. Секрет, о котором Флинн написал в своей книге, нам неизвестен, и что искать – поди пойми. Выходит, что надо раскрыть убийство почти тридцатилетней давности!

– Лора Бейнс, одна из главных участников событий, наверняка еще жива. Вот и отыщи ее. Вдобавок я уверен, что материалы расследования в полиции тоже сохранились. Да, дело глухое, как говорят копы, то есть нераскрытое, но в архивах досье найдется. – Он подмигнул мне и заговорщически понизил голос, будто опасаясь, что нас подслушают: – Судя по всему, профессор Видер проводил секретные психологические эксперименты. Вот бы о них побольше разузнать!

Он уговаривал меня, как непослушного ребенка, которого заставляют делать домашнее задание по математике, обещая поездку в Диснейленд.

Предложение меня заинтересовало, но в успехе я по-прежнему сомневался.

– Пит, а вдруг Флинн все это выдумал? О покойниках дурно не говорят, но вдруг он и впрямь сочинил роман об убийстве знаменитого ученого, чтобы опубликовать перед смертью, только книгу дописать не успел.

– Вообще-то, я что-то в этом роде предполагал… Однако, пока мы не проведем самостоятельное расследование, у меня ни в чем уверенности нет. Ричард Флинн не слыл лгуном. Он на самом деле был знаком с Видером, работал в профессорском доме и некоторое время считался подозреваемым. Все эти сведения я нашел в интернете, а теперь нужен знающий человек, который сможет расследовать дело дальше.

Я почти поддался на уговоры, но решил еще немного помучить приятеля. На десерт я заказал эспрессо, а Питер – тирамису.

После кофе я наконец объявил, что согласен выполнить задание. Питер вытащил из портфеля экземпляр договора с обязательством о неразглашении информации (я его тут же подписал) и лишь потом передал мне стопку бумаг: копию отрывка из книги Ричарда Флинна и свои записи, которые должны помочь мне в дальнейшем расследовании. Все документы я сунул в объемистую сумку с большим количеством отделений и карманов – я не расставался с ней с самого начала своей карьеры журналиста.

Затем я проводил Питера до метро, а сам ушел домой и весь вечер читал рукопись Ричарда Флинна.

На следующий день я ужинал со своей подругой Сэм. Она была на пять лет старше меня и, получив диплом бакалавра английской филологии в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса, несколько лет работала по телестудиям на Западном побережье, а потом переехала в Нью-Йорк, где стала продюсером утренних новостей канала Эн-уай-уан. Обычно ее рабочий день начинался в пять утра, а заканчивался не раньше восьми вечера. Приходя домой, она буквально валилась с ног. Мы даже разговаривали урывками, потому что каждые пять минут ей кто-то звонил и она, извинившись, вставляла в ухо телефонную гарнитуру.

Прежде она была замужем за неким Джимом Сальво, диктором какого-то калифорнийского телеканала. Супружеская жизнь продолжалась три года – Сальво не пропускал ни одной юбки и был из тех бабников, которые к сорока годам приобретают полный набор дурных привычек и больную печень. С самого начала Сэм предупредила меня, что второй раз замуж выйдет только после сорока и что наши отношения ни меня, ни ее ни к чему не обязывают.

В перерывах между телефонными разговорами, упреками в адрес нерасторопной официантки и рассказами о бестолковых сотрудниках телестудии Сэм выслушала историю рукописи Ричарда Флинна и восторженно объявила:

– Джон, да это же сенсация! Прямо как у Трумена Капоте. Читательский успех обеспечен.

Слово «сенсация» в устах Сэм означало высшую похвалу: сенсацией должно быть все – от местных новостей до книжных новинок или секса, – иначе говорить об этом не имеет смысла.

– Ага, успех обеспечен, – хмыкнул я. – Только сперва надо найти либо рукопись, либо убийцу.

– Ну, если не отыщешь ни того ни другого, напиши книгу, основанную на существующем отрывке. Вы же с Питером так договорились?

– Договориться-то мы договорились, но я в этом совершенно не разбираюсь.

– Времена меняются, и вместе с ними меняются люди, – наставительно сказала она. – Пятнадцать лет назад, когда я впервые пришла на студию, телевидение было совсем другим. Нам всем когда-нибудь приходится заниматься совершенно незнакомыми вещами. Если честно, мне хочется, чтобы рукописи ты не нашел… Тогда книга с твоим именем на обложке появилась бы в витрине «Риццоли».

Из ресторана я отправился домой и приступил к работе. Родители два года назад переехали во Флориду, а старшая сестра, Кэти, вышла замуж за парня из Спрингфилда, штат Иллинойс. Я жил в Адской кухне, точнее, в Клинтоне, как предпочитали называть этот район агенты по продаже недвижимости, в четырехкомнатной квартире старого дома, где провел все свое детство. И хоть комнаты были темными и тесными, платить за жилье не приходилось, что меня вполне устраивало.