Марина Серова - Под горячую руку

Серов медленно прошелся по кабинету и продолжил тоже медленно и как-то печально, будто высказывался о предмете своих постоянных тревог:

— С другой стороны, Юля, хороший импорт — это очень жесткие сроки поставки товара и тяжелые последствия за невыполнение партнерами договорных обязательств. Так-то!

Он оперся руками о стол.

— Короче говоря, я заключил с западниками договор на поставку сюда пробной партии очень дефицитной краски. Житков вошел ко мне в долю. Но продавать ее мы пока не собираемся. Положение на рынке таково, что этот товар, как вино, от времени становится все дороже. Олег Владимирович занят сейчас строительством наинадежнейшего склада, где можно будет разместить и эту партию, и все последующие. В гостях у него я давно не бывал, но, если верить его отчетам, строительство вовсю движется к концу и будет полностью завершено ко времени ввоза в страну товара. В проектирование и строительство наши фирмы вложили баснословные по здешним масштабам средства, но получить мы собираемся гораздо больше. Больше намного!.. «Коготок увяз…», как там дальше, Юлия Сергеевна?

Николай Михайлович вдохновился рассказом. Щеки его разрумянились, и глаза блестели.

— «Коготок увяз — всей птичке пропасть», — подсказала я пословицу.

— Вот именно. Должно быть, подумав именно так, Житков предложил изменить условия договора, заключенного между нашими фирмами по этому делу. Рассчитал он все верно. Рассудите сами. Строительство склада в его руках, и сроки его окончания сейчас зависят только от «Альянса». Мною в строительство вложены большие средства. Потеря их ударит по «Литеру» наотмашь. Не смертельно, нет, но крайне болезненно. А без готового склада товар ввозить невозможно. Это — разрыв отношений с поставщиками. Это — крах всего дела. Что же Житков? Рассудив таким образом, он потребовал от меня увеличить, и значительно, процент с прибыли, причитающийся его «Альянсу». На что это похоже, как, по-вашему?

Николай Михайлович замолчал, ожидая ответа. Я, занятая впитыванием ценнейшей информации, не сразу сообразила, что он хочет от меня услышать.

— На выкручивание рук? — спросила неуверенно.

Он кивнул со скорбным выражением лица.

— Отсюда все и началось. А где и, главное, как все это закончится, одному богу известно.

Серов протянул руку назад, нашарил, едва не свалив, стакан, но не глотнул, а лишь сжал его у груди всеми десятью пальцами.

— Обидно! — причмокнув, продолжал он. — Ведь Олег, можно сказать, мой выкормыш. И жалко. Потому что приходится наказывать дитя, если оно неразумное. А куда деваться? Если «Литер» вложил в дело много, то «Альянс» — почти все. Сорвись дело, фирма Житкова — труп хладный. И он это понимает. Поэтому-то я так смело и пошел на обострение отношений. Знаете, как я поступил? Я в ответ предложил Олегу подписать набор документов, по которым «Альянс» полностью теряет самостоятельность и становится всего лишь самарским филиалом моего «Литера». Пошел на это я по двум причинам. И чтобы впредь неповадно было так грубо обижать отца родного, это для удовлетворения души своей, и чтобы застраховаться, сделать повторение такого номера невозможным.

Юлия Сергеевна, вы заскучали?

— Что вы! Как можно, Николай Михайлович! Если уж мне приходится барахтаться в вашем водоеме, то надо знать, где и какие коряги лежат на дне.

— Образно! — понравилось ему сравнение. — А понятно?

— Не все. Но вопросов я вам задавать не буду! — Мой указательный палец, как револьверный ствол, на мгновение нацелился на его переносицу. — Чтобы не заподозрили вы меня еще в каких-нибудь грехах. Попробую удовольствоваться тем, что получу. Итак, в моем поле зрения находится пакет документов, по которым «Альянс» становится самарским филиалом «Литера». То есть полностью теряет самостоятельность.

— Правильно.

Серов глотнул выпивки, поморщился и со стуком поставил стакан куда подальше — на подоконник.

— Правильно. Но теперь не стало предела возмущению уже Олега Владимировича. Я это предвидел и пригрозил тем, что разорву с ним всякие отношения. И пусть хранит тогда в недостроенном складе что угодно, от бензина до армейского обмундирования.

Николай Михайлович замотал головой, как жеребец, и рассмеялся, как герой трагедии.

— Вам до конца ясно, что все это значит?

— Война, — ответила я.

— Война. Нет, я сначала не поверил. Не мог поверить, что Олег способен перейти от угроз к действиям. И не принял никаких мер предосторожности. Результат — выстрел в Женьку. О, господи!

Серов стиснул ладонями лицо, отчего следующие его слова прозвучали невнятно и глухо:

— Он просчитался, Юленька. Конечно, не буду я подсылать убийц ни к нему, ни тем более к его близким. Но от своего теперь уже не отступлю ни за что. Даже если сорвется дело с импортом краски. Переживу!

Он вновь обратил ко мне покрасневшее лицо.

— Вы везете в Самару тот самый пакет документов на подпись Житкову.

— С вашего позволения, — уточнила я. — А на документы мне можно будет взглянуть?

— Обязательно! Вам с ними в Самаре дело иметь. Если бы только с ними! — вздохнул он горестно. — С людьми, к сожалению, тоже. Я не завидую вам, если…

— Если я действительно новичок в вашем водоеме, — закончила я за него.

Николай Михайлович фыркнул, уселся за стол и, покопавшись в ящиках, бросил на него тонкую папку, ладонью прижал ее сверху.

— Пожалуйста.

Я подошла, он уступил мне место, а сам встал сбоку.

— Пояснить что-то?

— После, — отказалась я, вникая в содержание каждого листа.

Серов направился к выходу из кабинета, бурча на ходу что-то насчет машины, Сашки и Сергея.

С бумажками я познакомилась за время, необходимое для того, чтобы обрести уверенность, что Серов не вернется, вспомнив что-нибудь еще, на его взгляд, важное. Разобраться в них было несложно. Оставив листы в рабочем разнобое, я быстро осмотрела рукава хозяйского пиджака и с радостью извлекла электронную горошину — искупила один из своих вчерашних грехов.

Найти пыльное место в любом из шкафов, забитых книгами, было просто, но я решила выбрать тот из них, где, судя по корешкам и названиям, были собраны исключительно любовные и приключенческие романы. Сейчас женщин в доме нет, и в ближайшее время они здесь не появятся. Трудно представить, чтобы Николай Михайлович всерьез интересовался такой литературой. Особенно во время напряженной междуусобицы.

Плоская коробочка инфразвукового излучателя хорошо поместилась между рядами книг. Подровняв корешки, я вернулась за стол и глянула на полку издалека. Незаметно.

Замена микрофона в телефонной трубке на принесенный с собой не заняла и минуты.

Управившись с делами, я еще и подождала Серова, с умным видом перекладывая бумажки с места на место. Он вскоре пришел, усталый, озабоченный и довольный.