Франк Тилье - Пандемия

Камиль рассматривала фотографии убитой семьи. Они были сняты в разных ракурсах. Вблизи, издали, сверху.

– Эта сцена преступления – снимок его души.

Стены комнаты, где лежали пять тел, были голые, серые. Окна грязные. Диван прошлого века. На одной стене висели культовые предметы ярких цветов: распятия, иконы в рамках. И здесь тоже кресты были перевернуты.

– Целая семья, в том числе трое детей. Перевернутые кресты… Мы бы об этом слышали, не так ли? Или тела еще не найдены? Может быть, стоит поискать за границей?

Николя кивнул и посмотрел на Казю:

– Ты можешь сделать запрос в Интерпол через ЦНБ [19]  Центральное национальное бюро, входящее в Центральное управление криминальной полиции. ? Камиль права, поищем в других странах, как знать. Постарайся задать им критерии в связи с образом действий. Царапины, проколы, перевернутые кресты, сатанизм… Может быть, там тоже пахло мятой и были кусочки губки с лауданумом и абсентом. Надо узнать, где были убиты эти люди и проводилось ли следствие.

– В отличие от убийства Феликса Бланше, это пятерное убийство выглядит преднамеренным. Расположение тел, тот факт, что их раздели. Потом, эти дети… За что он их?

– И он оставил себе памятки, сфотографировав их, – добавила Люси. – Как будто ужаса от того, что он совершил, ему было мало. Никакой жалости, никакого сострадания.

Она с досадой покачала головой. Камиль рассматривала раскрашенные цепи.

– Белый, черный, красный и зеленый. По цепи в каждом углу. Любопытно, это мне что-то напоминает, но… – Камиль принялась расхаживать по комнате, – я не могу вспомнить что.

Николя и Шарко переглянулись. Камиль снова ушла в размышления. Бывший технический работник службы криминалистического учета в жандармерии, она имела зоркий глаз и умела читать сцены преступления.

Люси перебирала другие снимки.

– К сожалению, его мотивы нам пока неизвестны.

Повисло долгое молчание, все глубоко задумались. Им хотелось понять, разгадать действия убийцы, влезть в его душу, но они наталкивались на стену.

Дверь приоткрылась, и в офис заглянул мужчина. Это был Антуан Камайе, начальник антитеррористической бригады. Лицо его скрывала маска. Он посмотрел на Николя покрасневшими, лихорадочно блестящими глазами:

– Мы засекли человека, распространившего вирус. Но наденьте маски. Этот паршивец и меня поимел.

Кабинет комиссара Антуана Камайе располагался всего в нескольких метрах от офиса Николя Белланже, под самой крышей.

Сорокашестилетний Камайе был человеком незаметным, как шпионский микрофон. Он руководил антитеррористической секцией на набережной Орфевр три года. Николя попросил Камиль остаться в офисе; он все расскажет ей потом. Камайе был склонен к крючкотворству, и лучше было не раздражать его присутствием человека со стороны, который к тому же не является офицером криминальной полиции.

Но сейчас он, похоже, был не в лучшей форме.

– Через два-три часа я буду лежать в лёжку, – сказал он из-под маски. – У меня жар, все тело ломит. Можно сказать, этому сукину сыну удалась его затея.

– И ты еще ничего не сказал людям из Пастеровского института? – отозвался Николя.

– Работы невпроворот… Я хотел довести дело до конца. Черт, как это некстати.

Он повернул экран своего компьютера к троим коллегам:

– Пока я еще на ногах, хотел вам сказать, что у нас есть кое-что серьезное на человека, возможно распространившего вирус. Мы изъяли все записи камер во Дворце правосудия. Изображение хорошего качества. Мы… – Он сжал голову руками. – Извините… мы сосредоточились сперва на двух постах охраны на входах, за среду, двадцатое ноября, с одиннадцати тридцати до четырнадцати часов, это предполагаемая дата распространения вируса и время, когда открыт ресторан.

Он кликнул на иконку.

– Мы уже выделили интересующую нас часть и сделали монтаж. Видео начинается у поста охраны на входе с улицы Арлэ.

На экране пошло видео. Холл, снующие силуэты. Вид сверху на пост охраны. Часы показывали 12:22. Камайе нажал на «паузу», когда открылась входная дверь и вошел человек в черной каскетке.

– Вот он.

Он снова запустил видео. Шарко почувствовал, как все его мускулы напряглись. Этот негодяй был здесь. Он подошел к входной рамке, ничего не положив в лоток. По просьбе жандарма снял каскетку. Короткие черные волосы. Он прошел под детекторами, надел каскетку и пошел дальше. На нем были синие джинсы и длинный серый плащ.

Камера сменилась. Теперь он двигался по большому холлу Дворца со стороны улицы Арлэ. Шарко не отрывал глаз от экрана.

– Он не поднимает голову.

– Да. Он точно знает, где находятся камеры, а ведь их во Дворце полно. По этой манере поведения мы и решили, что это наш человек. Шагает быстро, знает, куда идет. Это единственный по-настоящему подозрительный человек, который прошел в одиночку в тот день.

Снова сменилась камера. Человек пересекал зал ожидания.

– Смотрите, как он поворачивает голову налево, чтобы избежать камеры справа. Все просчитано до миллиметра.

Неизвестный скрылся на лестнице, ведущей в ресторан. По походке Шарко показалось, что человек довольно молод и худощав.

Видео остановилось.

– Я мог бы вам показать другие записи с других камер, но эти – лучшие, что у нас есть. Мы делали увеличения, искали детали, но даже каскетка у него без марки. Видно только, что у него короткие темные волосы.

Люси была разочарована:

– Кроме стрижки, работать не с чем?

Камайе приложил руку ко лбу и надолго закрыл глаза. Когда он открыл их, они были красные. Шарко диву давался, что он еще держится на ногах.

– Сами понимаете, я не стал бы вас дразнить, если бы у меня не было еще кое-чего в загашнике. Даже каскетка без марки остается каскеткой «примечательной» именно потому, что на ней нет марки. Если наш человек знает, где находятся камеры, значит он уже приходил. На разведку.

Николя понял, куда он клонит:

– То есть вы искали человека в каскетке в записях предыдущих дней…

Камайе кивнул:

– Да. Я бросил на это четырех человек. Тысячи часов записи, все равно что искать иголку в стоге сена. На это ушло два дня и две ночи.

Он кликнул на другую иконку. Пошло новое видео, датированное понедельником, 11 ноября, ровно за девять дней до распространения вируса. Часы показывали 9:12. Час пик. Камайе указал на человека, среди других стоявшего в очереди на вход.

– Вот он…

– Человек в черной каскетке, – вырвалось у Шарко.

– Да, это он. Сними он эту каскетку, мы бы никогда не узнали человека с видео следующей недели. Желая спрятаться, он преподнес себя нам на блюдечке.

Люси и Шарко переглянулись.

– Всегда в чем-то да ошибаются.