Франк Тилье - Пандемия

Дети проголодались. Их надо было одеть. Хоть Франк и видел их каждый день, но толком не знал, какие одежки выбрать в шкафах. Свитера, рубашки? Какого цвета?

Пушку-то держать легче, черт побери.

Он порылся наугад, недоумевая, как Люси удается надевать им носочки: носочки такие крохотные, а его руки такие большие. Курс на кухню. Где бутылочки с молоком? Сколько бишь минут греть в микроволновке? И потом, сколько они его пьют?

Он смог наконец передохнуть, усадив их смотреть мультики. В ванной ожидала гора белья. Рубашки, галстуки, тонны детских одежек. Он порылся в программах машины и выбрал ту, которая показалась ему подходящей. К счастью, он еще помнил что-то из своей жизни вдовца, до того, как познакомился с Люси.

Потом он вернулся в спальню:

– Я пойду в аптеку за лекарствами. Детей возьму с собой.

Люси тряслась в ознобе.

– Тебе надо позвонить моей матери. Она приедет на несколько дней, поможет нам.

– Не знаю, Люси, не знаю. Нельзя же вызывать ее всякий раз, когда у нас проблема.

– Это не просто проблема… Мне кажется, я умираю из-за… мерзавца, который… посягнул на нас… Сделай это, позвони ей…

Сбегав в аптеку, Шарко принялся кружить по дому, не в состоянии принять решение. Николя позвонил ему около десяти часов, выразил сочувствие Люси. Он быстро рассказал об открытиях Камиль, об Апокалипсисе, связи между двумя делами и предположении, что бомжи служили подопытными кроликами для испытания микроба. На Шарко эти новые данные произвели эффект разорвавшейся бомбы.

Его ненависть еще возросла, когда он повесил трубку. Дело усложнялось. Даже в своем полубреду Люси была права. Оставаться здесь значит дать фору орде гиен, посягнувших на них. Распахнуть перед ними двери. С другой стороны, у него была семья. Разве не должен он беречь их? Защищать?

Но чтобы их защитить, надо действовать, а не сидеть здесь, приклеившись к стулу. Нет ничего хуже пассивности. Шарко не был создан для этого.

Около полудня он связался с Мари Энебель. Она пришла в ужас, узнав, что ее дочь больна этим гриппом, о котором говорили по телевидению, но, когда прошел шок, вскочила в первый же поезд из Лилля в Париж. Шарко встретил ее на Северном вокзале около четырех. Она положила два своих чемодана в багажник и расцеловала Жюля и Адриена, не обращая внимания на маску, которую протягивал ей Шарко.

– Не хватало еще мне целовать моих внуков с этой штукой на носу. Я никогда не болела гриппом и не собираюсь.

Она села рядом с Шарко, который был в маске.

– Вам она очень идет. Вы бы носили ее чаще.

Шарко не знал, шутит она или нет. В Мари Энебель было энергии и душевности на двух Люси. Утомительна, правда, но сыщик ее любил. Она никогда не подводила их в трудную минуту и была рядом, если это требовалось.

Когда они приехали домой, она зашла в комнату дочери. Люси дремала, похожая на слабенького зверька, съежившегося в своей норке.

– Привет, мам… Ты лучше не подходи…

– Бедняжка моя.

Они перекинулись парой слов, и Мари закрыла дверь. Когда она устраивалась в гостевой спальне, у Шарко зазвонил телефон. Это был Николя Белланже. Возбужденный до крайности.

– Распространение портрета по всем службам дало результат, мы почти вычислили мерзавца в каскетке, который принес вирус.

Сердце Шарко учащенно забилось. Правая рука судорожно сжала мобильник.

– Почти?

– Я все объясню. Вырвешься?

Шарко кинулся к своей антрацитовой куртке, висевшей на вешалке.

– Не пропущу этого ни за что на свете.

Перед тем как уйти, он посмотрел Мари в глаза:

– Я снова доверяю их вам. Позаботьтесь о них хорошенько.

Поджидая Шарко, Николя Белланже проводил Камиль до выхода из дома 36.

– Я могу вернуться очень поздно. Запрись и никому не открывай.

Молодая женщина серьезно взглянула на него:

– Ты так и не хочешь сказать мне почему?

– Я расскажу тебе потом, ладно? Доверься мне.

Николя поцеловал подругу и долго смотрел, как она, удалясь, идет вдоль Дворца правосудия. Его сердце билось так часто всякий раз, когда они расставались…

Через полчаса к нему присоединился Шарко и двое коллег из антитеррористической бригады, в том числе Марнье, новый шеф, заменивший заболевшего… Четверо мужчин отправились в путь на двух машинах.

– Кто он?

Николя ехал за первой машиной.

– Мы еще ничего не знаем. Один коллега из комиссариата в Бобиньи опознал портрет, распространенный Сарбаканом. Он регулярно встречает нашего человека в фитнес-клубе «Веллформ» в Пантене, на вечерних занятиях, в двадцать – двадцать один час. Он его определенно узнал. Едем в клуб, установим для начала его личность.

Шарко посмотрел на часы. Было около семи.

– Есть шанс, что он будет там сегодня вечером?

– Не исключено. Сегодня четверг, по четвергам коллега ходит на тренировки. Его попросили не приходить сегодня, чтобы его поведение не вызвало подозрений.

Оба были напряжены. Казалось, воздух в салоне потрескивает от возбуждения.

– Кстати, мы получили список рабочих канализации и прочего персонала, спускающегося туда. При нашем нынешнем ослабленном составе я не знаю, что делать с этим списком. Я сообщил Ламордье, что нам нужны люди для его изучения. И еще я дал его Камиль, она может искать и звонить из своего кабинета.

– Отлично.

Капитан полиции свернул на длинный бульвар.

– Нам чертовски повезло с нашим сеятелем вируса и распространением портрета, а?

– В кои-то веки… Но это не остановит микроб. Этот мерзавец, за которым мы гоняемся, сделал свое дело.

– Рехнуться можно с этими вирусами. Достаточно запустить их в лоток со столовыми приборами в Париже, и… люди, чьей ноги никогда не было в столице, заболевают через несколько дней. Это грозное оружие. Оружие, которого не видно, которое само размножается и, как заметила Камиль, не звенит под металлодетекторами в аэропортах.

– А нас достают всякий раз, когда мы хотим пронести бутылку воды, – задумчиво произнес Николя.

Они добрались до Пантена через полчаса. Серые прямоугольные дома, узкие улицы, вывески магазинов, притиснутых друг к другу. Спортивный клуб находился на берегу канала Урк, рядом с гребной базой и велосипедной дорожкой, тянувшейся вдоль набережных. Томно плескались волны в отсветах полной луны. Справа стояли покрытые граффити заброшенные здания, смахивающие на разноцветные космические корабли.

Две машины припарковались рядом на стоянке, так, чтобы хорошо просматривался вход в двухэтажное здание с запотевшими стеклами. Внизу качали мускулы, занимались фитнесом. Наверху выстроившиеся рядами люди крутили педали, гребли, бежали.

Офицеры антитеррористической бригады вышли, тихонько захлопнув дверцы. Марнье и его лейтенант Давид Ренар были в штатском: джинсы, кроссовки, кожаные куртки. В руках спортивные сумки – все, чтобы раствориться в массе.