Франк Тилье - Пандемия

– Мы войдем как обычные посетители. Вы оставайтесь в машине, наблюдайте за выходами. Если он войдет или выйдет, созваниваемся. Ваши мобильные в порядке?

Проверили, кивнули. Марнье спрятал фотографию типа под куртку.

– Отлично. Если он здесь или есть шанс, что нарисуется, мы его сцапаем. В худшем случае установим у администратора личность и адрес и явимся к этому типу с подкреплением.

Двое мужчин вошли в клуб с интервалом в несколько секунд. Спортсмены постоянно сновали туда-сюда, входили и выходили. Было людно. В машине Николя достал свой «зиг-зауэр» из кобуры и положил на колени. Он очень нервничал, то и дело затягиваясь электронной сигаретой. Шарко пристально смотрел в зеркальце заднего вида, стиснув руки на коленях. У него застрял ком в горле. Все его мысли были обращены к увеличенному снимку А4, который он положил между собой и Николя. Это лицо… Демон, ответственный за тысячи, может быть, миллионы заболевших.

Время шло. По-прежнему никаких новостей.

– Что они там застряли?

– Может быть, они уверились, что этот тип придет? Устроили засаду внутри?

– Почему не звонят нам?

Николя вздрогнул, когда его телефон завибрировал на приборной доске. Но это просто Камиль решила узнать, как дела. Капитан ответил и заговорил с ней, не разглашая задания, как раз когда его внимание привлек темный силуэт. Человек в черной каскетке и кроссовках прошел мимо их машины, направляясь к входной двери клуба. Шарко сощурился. Он наклонился к Николя, силясь разглядеть профиль прохожего.

Перед самым входом человек повернулся в их сторону. Шарко успел увидеть кончик носа под тенью каскетки.

Спустя долю секунды человек метнулся вправо и побежал.

Шарко пулей вылетел из машины, оставив дверцу открытой. Николя резким движением повесил трубку и кинулся за ним с пистолетом в руке. Его сердечный ритм мгновенно участился до предела.

Очень быстро двое полицейских оказались на велосипедной дорожке, их разделяло десять метров. Они гнались за спринтером, который мчался прямо, не разбирая дороги. Каскетка с него слетела.

Шарко вложил в бег всю свою злость, держась на чистом адреналине: девяносто один килограмм надо было отрывать от земли и толкать вперед. В висках начало стучать, дыхание сбивалось. Николя, более молодой и выносливый, быстро его обогнал. Но Шарко держался, окутанный тьмой, в которой лишь редкие фонари да луна позволяли ему видеть две тени, летевшие перед ним в черноту.

Выбившись из сил, он еле передвигал ноги, пыхтя как паровоз и обливаясь потом. Он злился на себя. Раньше у этого типа не было бы никаких шансов, но теперь… Тело его сдавало. Неужели он стал слишком стар для такой работы?

Впереди Николя стоял неподвижно, руки на коленях. Велосипедная дорожка обрывалась в нескольких метрах от него, упираясь в шлюз: оставалось только повернуть назад.

Николя выхватил телефон:

– Я видел, как он свернул туда.

Он показывал на заброшенные здания, зажатые между велосипедной дорожкой и высокой кирпичной стеной.

– Надо взять его в клещи.

Николя позвонил Марнье, объяснил ему все и отключился.

– Они идут.

Шарко посмотрел на здания и сказал, тяжело дыша:

– Мы его не упустим. Пошли.

Они побежали к бетонным монстрам. Кругом прорастала, взламывая асфальт, трава. На фасадах красовались безобразные граффити, уродливые рты, огромные глаза с абсолютно черными радужками в нимбах лунных лучей.

Шарко тоже достал оружие.

– Ты в другое здание.

– Осторожней.

Они разделились. Шарко вошел в холл огромного кубического строения, ступил на пол, покрытый битым стеклом, пылью, темными нишами, из которых торчали колышки. Это была гигантская голая комната, выхолощенная, без плоти, без жизни.

Лестницы уходили во тьму. Человек, которого они преследовали, шел в спортивный зал и вряд ли был вооружен. Однако ничто не мешало ему подобрать валявшуюся «розочку» от бутылки. Или шприц, один из тех, которые сыщик давил, поднимаясь по ступенькам.

Прижимаясь к облупленным стенам, Шарко свернул в коридор, конец которого терялся в темноте. Он еще обливался потом и утер лоб рукавом куртки. Черные дыры чередовались с более светлыми участками. Порой появлялась полная луна, как на фото в эбонитовой рамке. Она высвечивала мягкие изгибы, зловещие рельефы мертвого чрева здания. Пахло сталью и ржавчиной. Холод проникал в разбитые окна, втекая сквозняком в горло Шарко. Снова граффити, разинутые рты, губы, похожие на шины, чертики. Снизу донеслись голоса. Франк бегом вернулся к лестнице. Посреди холла два луча вспарывали тьму. Коллеги из антитеррористической…

– Я наверху, а Николя в другом здании. Надо перекрыть выходы, не дать ему вернуться на велодорожку и удрать.

Мужчины скрылись. Полицейский кинулся на третий этаж, миновал старый тюфяк, лежавший в углу. Пахло крэком, тяжелыми наркотиками, нищетой. Здесь ловили кайф. Ложечки, сгоревшие спички, слегка оплавленные пластиковые бутылки. В углу скорчился человек. Его трясло. Шарко прицелился в него: обдолбанная развалина, купающаяся в собственном дерьме. Он пожирал себя изнутри, точно растворяющийся в воде сахар.

Сыщик обернулся.

Прямо на него летел большой железный брус. Стальная масса ударилась о бетон, обломки отскочили во все стороны. Шарко среагировал инстинктивно, с рычанием кинувшись вперед. Его голова врезалась во что-то мягкое. Нападавшего отбросило, и он, всхлипнув, повалился на пол. Шарко не успел увернуться и получил мощный удар ногой в грудь. Вспышка боли в солнечном сплетении. Тень попыталась подняться, озверевший сыщик кинулся на нее и, боднув головой, придавил всем своим весом.

В следующую секунду он приставил к его виску пистолет:

– Только шевельнись, вышибу мозги.

Оглушенный, человек больше не пытался вырваться. Сгибом левой руки Шарко зажал его голову, точно тисками. Тот, хоть и крепкий, с бугрящимися мускулами, не мог шевельнуться. Он понял, что лежащий на нем полицейский не шутит, и не сопротивлялся, когда Шарко надел ему наручники.

– Я требую адвоката.

– У него грипп.

С искаженным от ярости лицом Шарко поднял пистолет и ударил рукояткой. Раз, другой.

Потом он проволок тяжелое безжизненное тело по коридору, затащил в темную комнату и пристегнул наручниками к трубе. Отдуваясь, выпрямился. Человек по-прежнему не двигался, но дышал. Шарко знал, что перешел границу. Отступать было некуда.

Через четверть часа все четверо полицейских встретились между зданиями. Они вопросительно посмотрели друг на друга.

Ничего… Белланже заметался, как лев в клетке.

– Черт, как это могло случиться?

Шарко сел на ступеньки, он был куда спокойнее.

– Стена, канал, дорожка… Путей для бегства было много.